— Так и что вам мешает? — взорвался Аструс. — Корабли у вас ого-го! Космос — большой. И, между прочим, из «лишних» детей можно было бы воспитать замечательную армию, раз уж вам их совсем не жаль, вместо того чтобы красть землян!
— И кто бы стал их обучать? — не согласился Седьмой. — Мы — мирная раса. У нас отсутствует подобный опыт.
— А мы, значит, настолько не мирная, что можно взять любого произвольного человека, стереть ему память, посадить на истребитель и просто направить в сторону потенциальных врагов?
— Я не знаю, — оэйец примирительным земным жестом поднял открытые ладони. — Мы ведь не выяснили всего. Не узнали, какие корабли приготовлены для землян и построены ли они вообще. У нас ведь никогда не было военного флота! Не уточнили, как и кто станет их тренировать. Предполагаю, что участники сделки предоставили в рамках договора некие электронные симуляторы. У вас ведь есть такие, верно? Если хотите, вернёмся и постараемся обговорить детали.
— Нет, — Ксана решительно зашагала дальше по коридору. — Мне кажется, мы выяснили достаточно. Нужно отправляться на Землю. Честно говоря, я хочу убраться отсюда как можно скорее. И, наверное, не буду слишком расстроена, если наша планета прекратит всякие контакты с Оэйе.
Седьмой расстроено побледнел, но ничего не ответил. Они продолжили путь в молчании. Дип так и сяк крутил в голове одну сомнительную идею, но прежде, чем пытаться воплотить её в жизнь, стоило хорошенько расспросить оэйца. И в любом случае, даже если ответы инопланетянина окажутся подходящими, её воплощение сулило очень большие неприятности.
Впрочем, обсуждение всё равно стоило вести с глазу на глаз. Ксана и Аструс явно не были готовы принять тот факт, что жизненные ценности чужаков не идентичны земным. Для девушки слова Седьмого, который стал уже, вроде как, их другом, и вовсе выглядели настоящим предательством. Она едва сдерживала злые слёзы.
Дип с грустью подумал о том, что наверняка глобальных конфликтов в галактике можно было бы избежать, если бы разумные расы, сколько их там в необъятной Вселенной, не судили встреченных чужаков с позиций собственной логики или «духовности». И от скольких проблем можно было бы избавиться разом на Земле, если бы люди прекратили с осуждением заглядывать друг другу в постель, в кошелёк и в избирательный бюллетень.
В казарму возвращаться не стали. Всем, даже дипломату, невероятно хотелось «домой». Снова поглядеть на аляповато обставленный блок для землян, услышать умиротворяющий шум электрочайника. Забраться, наконец, под горячий душ…
Впрочем, расслабляющие мероприятия стоило отложить на потом. Если Седьмой действительно стартует к Земле, с промежуточной точкой возле обездвиженного тридцать первого, наметившийся пока лишь отдельными штрихами план осуществить не удастся.
Когда Аструс и Ксана вошли в шлюз, отделяющий каюту от атмосферы остального корабля, Дип замешкался в коридоре.
— Седьмой, я могу поговорить с тобой один на один?
— Да, конечно, — немного удивился капитан. — Хочешь попытаться убедить меня, что я не прав?
— Нет, совсем нет! Почему ты так решил?
— Земляне часто так делают.
Похоже, оэйец не на шутку обиделся на поведение Ксаны и Аструса.
— Нет, — повторил Дип. — Я как раз, напротив, хотел расспросить тебя о вашей культуре. Но мои друзья… В общем, им незачем пока участвовать в этом разговоре.
— Хорошо, — согласился Седьмой. — Пойдём в мой блок.
В каюте капитана гости еще не разу не бывали. Собственно, даже не задумывались, существует ли она. Инопланетянин всегда приходил сам, стремясь обеспечить людям максимальный комфорт. Сейчас молодой человек в полной мере оценил его заботу, поправляя изрядно надавившую лицо дыхательную маску.
В комнате оказалось несколько таких же кубических кресел-пуфов, как и у Бежевого. Но, конечно, в «приличных» серых тонах. В углу помещения располагалась столь же геометричная кровать, но на несколько тонов темнее.
— Извини, — сказал оэйец, проследив взгляд Дипа. — Я тоже не чужд роскоши. Не ожидал, что это увидят посторонние.
— Совершенно не осуждаю, — улыбнулся молодой человек. — Очень красиво.
— Благодарю. Итак, о чём ты хотел узнать?
Седьмой устроился в одном из кубов, жестом предлагая землянину расположиться напротив.
— У меня, собственно, несколько вопросов, — начал тот. — Прежде всего: ты сказал, что маленькие оэйцы очень приспособляемы. Насколько?