– Мисс, мы пришли, – сказал мальчик указывая на вход в дом.
Это был даже не дом или домишка, а накренившийся набок сарай. Прямоугольная коробка с несколькими помутневшими окнами, облупленной краской на стенах и пятнами мха или плесени вдоль основания.
Сморщив носик Синтия всё же вошла в это убожество именуемое магазином.
Резкий запах крови и протухшего мяса ударил в нос вошедшим покупателям. Томми и ухом не повёл в привычной обстановке, а вот молодая мисс застыла на пороге. Ей за всю жизнь удавалось повидать много крови и различного мяса, но чтобы такого – никогда. Её чуткий слух уловил жужжания мошек и мух, вошкание опарышей в кусках мяса на прилавке и последний вздох только что забитой жертвы.
– Мистер Вин, – позвал Томми продавца, тем самым вырывая Синтию из «разнюхивания» обстановки.
Послышались шаги и из угла комнаты, отдергивая грязные полиэтиленовые занавески, вышел мужчина. Тучное тело было обтянуто белым халатом с кровоподтёками, пуговицы, что из последних сил держались на одежде, грозились отлететь прочь при каждом движении. На жирном лице два глаза-пуговки заблестели азартом при виде Синтии, и вытерев грязным полотенцем пот с лысой головы, он наигранно улыбнулся. Корявые желто-коричневые зубы, что через один наполняли рот мясника, заставили девушку сделать шаг назад.
– Очаровательно, – сквозь натянутую улыбку буркнула Синтия. Лучше уж встретиться лишний раз с Цербером*, чем провести еще минуту с этим отвратительным человеком.
– Привет, Томми, – проговорил мужчина, хотя его слова были больше похожи на булькание. – Как дела?
– Отлично. Мистер Вин, мисс Синтия хочет для питомца купить мяса...
– Спасибо, Томми, но я и сама умею говорить, – перебила его девушка. Тот примолк и вперил взгляд в пол.
Пересилив отвращение она всё же подошла чуть ближе к прилавку.
– Всё самое лучшее и свежее для такой очаровательной мисс, – заговорил мясник расплываясь в улыбке.
Синтии очень захотелось оказаться дома, там в родных подземных покоях, где царит хаос и наполненные ужасом крики, чтобы проткнуть вертелом этого жирного убогого человечишку и жарить на адском огне. Медленно и с наслаждением упиваться его страданиями, а потом запереть в Пустыне душ, чтобы он вечно мучился в пустоте.
– Эту дрянь ешьте сами, – тыкнув пальчиком в витрину, брезгливо выдала Синтия. – Мне... – она потянула носом принюхиваясь, – ... того бычка, что только что отошёл в мир иной.
Мясник выпучил глаза-бусинки, отчего стал ещё больше походить на уродца, и начал переводить взгляд с девушки на Томми. Тот в свою очередь только пожал плечами и ближе подошёл к Синтии.
– Сколько займёт времени разделка туши? – выуживая из сумочки бумажник, поинтересовалась девушка. Достав пачку хрустящих стодолларовых купюр, она отсчитала пять сотен и бросила их на прилавок. – Всю тушу с потрохами. Раздели на части и упакуй, и если хоть часть будет протухшей... отправишься в Ад раньше времени.
Развернувшись, она звонко цокая каблуками, покинула это гнилое место величаво носимое звание магазина. Томми засеменил следом, но выйдя на улицу, она остановила его и распорядилась ждать заказ. Также узнав у мальчишки, где находиться подобие магазина с продажей алкоголя, если такой вообще имеется в этом месте, оставила его, и не оглядываясь ушла.
Ей срочно требовалась выпивка. Хоть как-то надо было сдержать себя и притупить тот поток энергии, что грозился вырваться наружу.
Примечание автора:
Цербер* – один из детей Ехидны. Трехглавый пес, на шее которого движутся с грозным шипением змеи, и вместо хвоста у него ядовитая змея. Служит Аиду (богу Царства мертвых) стоит в преддверии Ада и охраняет его вход. Следил за тем чтобы никто не вышел из подземного царства мертвых, ведь из царства мертвых нет возврата.