– Не беспокойся об этом, не сахарный, не растаю, – произнес он, улыбнувшись. – Лучше скажи мне, твой отец всегда был таким?
– Нет, – Алиса отпила немного какао, чтобы унять дрожь и погреть саднящее горло. – Моя мама сильно заболела, когда я была маленькая. А потом умерла. С тех пор он боится за меня и контролирует все мои шаги. Медицинские обследования я прохожу дважды в год, чтобы, если вдруг у меня обнаружится рак, вовремя можно было взяться за лечение. Каникулы я провожу дома, чтобы ему было спокойнее.
– Неудивительно, что ты сбежала, Лисс, – проговорил Даниил. – Я бы поступил так же.
Алиса вопросительно посмотрела на него.
– Ты так говоришь, чтобы утешить меня.
– Нет, – оживился Даня. – Я тебе серьезно говорю. Мы с тобой можем рассуждать здраво. Давай этим и займемся.
Алиса кивнула.
– Тебе уже полных двадцать лет, правильно? Сама подумай, ты вправе решать, на что тебе тратить деньги, куда тебе ехать и как жить. Ты же не можешь вечно быть рядом со своим папой. Я прекрасно понимаю, что он хотел уберечь тебя, и это правильно. Медицинские осмотры – тем более. Однако, Лисс, он должен понимать, что в какой-то момент ему нужно будет отпустить тебя. Ты запустила этот процесс, и я думаю, что стоило сделать это еще раньше.
– Я причинила ему столько боли, Дань.
– Сепарация – процесс не из приятных, как пластырь от ранки отрывать. Причем это работает и в сторону детей, и в сторону родителей. Тебе больно оттого, что ты так поступаешь с отцом, ему больно оттого, что ты больше не его маленькая Алиса, – улыбнулся Даниил.
– Так говоришь, будто сам через это прошел, – сказала она, опираясь о спинку кровати.
– У меня случилось подобное в прошлом году. Мы сильно с мамой из-за этого поссорились. Я не хотел отмечать день рождения дома, потому что теперь у меня был друг, с которым я планировал поехать в горы. Я был вправе выбирать и выбрал. Но я стараюсь не забывать родителей, пишу им иногда. Банально, просто идешь, видишь что-нибудь красивое, закат, например, сфотографировала, послала. Родителям приятно, что ты их помнишь. У нас даже семейный чат есть.
– Мы с папой общаемся очень сухо. Он работает с военными и привык, когда все по сути. Будет сложно, – произнесла Алиса.
– А кто говорил, что будет легко, Лисс, – ответил ей Даниил с улыбкой. – Не волнуйся, вы со временем обязательно помиритесь.
– Правда?
– Правда.
Они еще долго говорили. Постепенно Алиса успокоилась. Ей стало легче. Она отдала всю себя этому лесу и юноше, которого любила. Вместе они пили какао, смотрели на звезды, усыпавшие небо за окном в полумраке комнаты. Свет горел только на кухне и пробивался через лестничный пролет.
– Прости, пожалуйста, не лучший момент, но можно я все-таки посушу у тебя вещи? – спросил Даниил.
– Сразу бы так, зачем ты терпел? – ответила Алиса и тут же поняла, что сейчас он будет сидеть здесь без носков и штанов.
– Ну, честно говоря, мне было немного неловко, но сейчас я чувствую себя спокойнее, – ответил он, снимая носки. – А ты как? Тебе хоть стало легче? Нет больше желания сорваться и убежать?
Алиса тихо усмехнулась.
– Есть, конечно, но во мне включилась рациональность. Спасибо! Я искренне надеюсь, что в конечном счете все наладится.
Она залезла под одеяло и вновь взглянула на звезды. Теперь они не казались ей осколками.
«Я должна двигаться дальше, должна идти вперед, проживать свою собственную жизнь, – подумала она. – Все будет хорошо. Все точно будет хорошо. Прости меня, папочка, я очень люблю тебя, и я уверена, ты обязательно сможешь меня понять».
Алиса почувствовала движение рядом. Даниил устроился возле нее и тоже смотрел на звезды. Яркие огоньки отражались в его голубых глазах-ледниках. Волосы уже не были собраны в пучок. Они распластались темными волнами по подушке.
Лисс теперь была свободна, ведь теперь она открылась этому миру и тянула ему навстречу руки. Сможет ли он принять ее?
Глава 7. Горький кофе
Даниил проснулся до рассвета. За окном чернело небо, украшенное россыпью звезд-алмазов. Он включил телефон. На часах пять утра. Алиса лежала рядом и мирно спала. Ее ресницы слабо дрожали, грудь медленно поднималась и опускалась.
Она была красива. Даниилу нравилось, как волосы волнами спускались к плечам Лисс и тянулись к ее пояснице. Казалось, в них она может спрятаться.
Даниил не мог поверить в то, что сказал и сделал. Разум находился отдельно от тела. Он прокручивал в голове момент, когда увидел ее у дверей храма со слезами на глазах, как помчался за ней, что сказал, как проводил ее сюда.