Они сидели рядом, изучая и исследуя взглядами. Даниил все еще немного дрожал. В полумраке купе царило мягкое тепло, пронизанное запахом цветочных духов.
– Больше не буду выбегать, если ты останешься со мной, – сказал он.
Они взялись за руки. Их пальцы переплелись, обмениваясь теплом.
– Останусь, если будешь хранить мое сердце под семью замками, – Алиса перешла на шепот.
– Я буду хранить его, как драконы хранят свое золото в каменных чертогах.
Алиса тихо рассмеялась.
Между ними тонким льдом, как хитросплетения морозных узоров на стекле, пролегала некая грань. И чем дольше они сидели рядом, даря друг другу тепло, тем тоньше становилась эта грань.
Все эти дни они отчаянно пытались понять то, на понимание чего у многих уходят месяцы. Год общения в Сети был полон переживаниями, страданиями и глупыми догадками. Сейчас рушились все чертоги и коридоры с мыслями-чудовищами, падали гигантскими глыбами в океан. Темная и холодная вода сознания поглощала толстые стены и тянула их на дно, укладывая штабелями, как строительный материал.
Алиса чувствовала, как ее сердце наполняется теплом. Обида ушла, ведь она наконец-то узнала всю правду. Она нужна Даниилу, всегда была нужна.
– А ведь все, что произошло, могли решить искренние разговоры, которых нам так не хватало, – прошептала она.
– Нам стоило встретиться раньше, – тихо ответил ей Даниил, нежно касаясь своим лбом ее лба. – Но, знаешь, я безумно счастлив, что ты написала тот негативный отзыв. Рад, что поддержал тебя.
Щеки Даниила были окрашены в цвет морошки. Мороз обласкал их, надеясь забрать юношу, сделать его своим ветром. Юноша все еще дрожал, его сонный и уставший взгляд был похож на зеркальные осколки льда, уплывающие в темные воды реки.
Они целовались. Нежно, боясь причинить друг другу боль, ведь сухие и вишневые губы стали хрупкими, как хрустальные чаши. Алиса согревала его щеки своими.
– Еще холодно? – тихо уронила она и придвинулась еще ближе.
Теплые касания и шелковые мурашки на коже cоздавали в пространстве магию, скрепляющую сердца. Касания стали робким действием, похожим на приглашение. Она помогала ему снять одежду, а он – ей. Тонкие волоски на коже тут же поднялись от легкой прохлады.
Приглашение было принято, и они стали так же близки, как в ту мистическую ночь, когда они – дети Солнца и Луны – соприкоснулись в затмении. Страсть, невесомая и яркая, как солнечные лучи, освещающие обнаженные тела влюбленных, стала договором, подписанным магией и кровью.
– Ты мой, а я твоя, – прошептала Лисс в его нежных объятиях.
Так они провели вместе несколько часов, обнаженные друг перед другом. Они говорили без секретов и тайн и любили так, как мечтали долгое время, находясь в своих одиноких спальнях вдали друг от друга.
– Я хочу рассказать тебе кое-что, – произнес Даниил, лежа рядом с ней. – Помнишь наш разговор о поцелуе?
– О том, что ты поцеловал меня, потому что хотел? – спросила она.
– Да, – он начал поглаживать ее щеку тыльной стороной ладони. – Тогда я хотел сказать тебе, что ты у меня не первая. Несколько лет назад я встречался с девушкой, и именно тогда я обзавелся страхом все испортить. Она торопила события, заставляла меня делать то, к чему я не был готов. И постепенно наскоро построенная башня наших отношений рухнула.
– Ты боялся, что подобное может случиться с нами?
– Да, Лисс. Мне было очень страшно. Я боялся оступиться, но понял, что у нас с тобой все совсем не так. Ты никогда не была навязчива, и мне с тобой было так интересно. Представляешь, я даже забывал иногда, куда иду и что делал до этого.
Алиса чувствовала, что сердце сейчас ее покинет. В мире своих грез она мечтала именно о таких мгновениях и о таких словах.
– Мы не станем куда-то гнаться, – сказала Алиса. – Мы будем делать то, чего сами хотим. Если захотим целоваться, мы будем целоваться, если захотим заниматься любовью, мы будем наслаждаться друг другом.
Даниил улыбнулся и крепче обнял ее.
– А знаешь, чего мне хочется прямо сейчас? – спросил он.
– Чего? – Алиса закусила губу.
– У нас есть в этом городе еще время. Пойдем на каток?
– Что? – рассмеялась она. – Ты ведь только согрелся.
– Ну и что, – Даниил оставил на ее груди легкий поцелуй-бабочку. – Мне повезло, что моя девушка – самый настоящий пожар. Она согреет меня.
– Да, пап, я все уладил, – Даниил поспешно надевал джинсы, держа плечом телефон у уха. – Я сейчас зайду за курткой и сам поговорю с мамой.
– Ты так долго там проходил, на таком морозе. Мать вся извелась!
– Все хорошо, я не замерз. Не говори маме ничего, я сам все скажу.