«Новое мюнхенское художественное объединение» («НМХО») было основано в 1909 году и считается прямым предшественником группы художников-экспрессионистов «Синий всадник». Идея создания объединения родилась в прославленном салоне искусств русской баронессы Марианны Верёвкиной. Помимо нее в создании «НМХО» принимали участие Алексей Явленский, Василий Кандинский, Адольф Эрбслёх и композитор Оскар Виттенштейн, историки искусства, танцоры, музыканты и писатели.
Летом 1908 года Василий Кандинский, Габриэль Мюнтер, Алексей Явленский и Марианна Верёвкина вместе писали картины в небольшом городке к югу от Мюнхена – Мурнау. Здесь не стоит говорить о едином коллективном стиле, их совместная работа была обусловлена исключительно дружеской симпатией. Верёвкина осталась верна своей символической позиции, но живописные подходы Мюнтер, Кандинского и Явленского явно становились все более схожими. Особенности ландшафта, архитектуры, а также народной подстекольной живописи Верхней Баварии стали богатым источником вдохновения. При этом важно отметить, что художников не заботила топографическая точность, а мотив в конечном счете был просто возможностью заставить цвет зазвучать максимально возможным количеством голосов. На этом этапе живопись Явленского уже шагнула дальше в сторону самостоятельного, экспрессионистского решения цветов и форм. Тесное сотрудничество с ним также дало Кандинскому важное вдохновение и стилистическую переориентацию.
«…Клотильда Сахарофф и я не танцевали под музыку или в сопровождении музыки: мы танцевали музыку. Мы делали музыку визуальной… Нашей целью было транспонировать смысл, выраженный музыкой звуков, в музыку движений».
«Мы исходим из того, что художник, помимо впечатлений, получаемых им от внешнего мира, от природы, постоянно собирает переживания во внутреннем мире; и поиск художественных форм, которые выразили бы взаимное проникновение всех этих переживаний, – форм, которые должны быть освобождены от всех посторонних элементов, чтобы с силой выражать только необходимое, – короче говоря, стремление к художественному синтезу, – вот что нам представляется лозунгом, духовно объединяющим в настоящее время все больше и больше художников».
Связь различных направлений искусства была главной идеей председателя «НМХО» Василия Кандинского и основывалась на принципе восприятия мира, который впоследствии получил название «внутренней необходимости».
Первая выставка объединения, прошедшая в 1909 году в мюнхенской галерее Генриха Таннхаузера, вызвала бурную зрительскую реакцию: люди негодовали настолько, что даже плевали на картины.
Уже после второй выставки «НМХО» между его членами начала расти внутренняя напряженность. Основной причиной стали различия в понимании дальнейшего развития искусства: большинство художников интересовались постимпрессионизмом и фовизмом, тогда как Василий Кандинский проводил формальные эксперименты с абстрактными цветовыми полями, предвосхитившими работы периода «Синего всадника». Первыми из группы вышли Василий Кандинский, Франц Марк, Габриэла Мюнтер и Альфред Кубин, а в 1912 году за ними последовали Алексей Явленский и Марианна Верёвкина.
Марианна Верёвкина была дочерью генерала Петропавловской крепости и художницы-аристократки. Семья часто переезжала, Марианна провела ранние годы в Вильнюсе, а юность – в Люблине (ныне Польша) и Санкт-Петербурге. С 1880 года она училась у Ильи Репина, у них сложились дружеские отношения. С 1893 по 1895 год она жила в Москве, где занималась в Училище живописи, ваяния и зодчества. Там она поддерживала идеи передвижников, выступавших за образование и освобождение русского народа. Художница очень рано получила прозвище «русский Рембрандт» из-за темных цветов и таинственного света своих работ. На нее повлияли художники-модернисты Абрамцева, символисты «Голубой розы» и мастера «Мира искусства». Они тяготели к интуитивной, мистической роли художника-визионера, который получает вдохновение свыше и уникален своей способностью выходить за рамки внешнего. Так как это новое искусство противостояло реализму репинской школы, то Верёвкина в 1896 году уехала продолжать обучение в Мюнхен, получив щедрую императорскую пенсию с связи с утратой отца.