ШЕДЕВР 31
Людвиг Майднер. Апокалиптический пейзаж. 1913. Холст, масло, 67,3–80 см. Частное собрание
«Днем и ночью я рисовал свои телесные страдания, Страшный суд, конец света и развешивание черепов», – писал Майднер. Чрезвычайно жаркое лето 1912 года повергло истощенного художника в нервный экстаз в его душной, «потому что в те дни великая мировая буря уже отбрасывала свои яркие желтые тени на кисть моей руки, мой мозг кровоточил от ужасных видений». В ноябре 1912 года Герварт Вальден выставил шесть из пятнадцати видений мастера, одно из которых он уже обозначил как «Апокалиптический пейзаж».
«Апокалиптический пейзаж» – один из пейзажей Майднера, вошедших в историю искусства. Сам художник также считал выразительные образы конца света своими лучшими работами. Они показывают, насколько остро он ощущал атмосферу катастрофы накануне и во время Первой мировой войны.
Автопортреты занимают центральное место в творчестве Майднера. Только до середины 1920-х годов художник создал более пятидесяти автопортретов, в которых обнажил свою внутреннюю жизнь. Акцент изображения полностью сосредоточен на лице художника, растерянном и мечтательном.
ШЕДЕВР 32
Людвиг Майднер. Я и город. 1913. Холст, масло, 60–50 см. Частное собрание
В картине «Я и город» встречаются два любимых мотива художника: автопортрет и городской пейзаж. Работа продолжила цикл живописных и рисованных городских пейзажей, в которых Майднер вызывал в памяти видения конца света.
Майднер переносит ужасы войны в свои города. Поверхность земли содрогается, под взрывами артиллерийского огня горят здания, оставляя после себя руины. Художник достиг этого суггестивного эффекта, используя формальные средства футуристической живописи, выставку которой в берлинской галерее «Штурм» он посетил в апреле 1912 года. Их занозистые, острые линии были идеальным формальным средством для передачи драматического содержания, к которому он стремился. «Что гонит меня в город?» – писал Майднер в своем дневнике. «Почему я мчусь как сумасшедший по главной дороге? Толкаясь об окровавленные столбы, разбивая черепа о толстые стволы и разрывая свои любящие город ноги о камни ночи… Разве наши городские пейзажи не являются математическими битвами?» – комментирует художник свои принципы дизайна в «Введении в живопись больших городов». Картина выглядит, точно была написана за короткое время, но это не так. Художник сначала работал только над лицом, а затем, несколько дней спустя, писал пейзаж. Как ни одному другому художнику-экспрессионисту, ему удалось сжать архитектурный мотив до экстатического и визионерского выражения.
Георг Гросс родился в Берлине в 1893 году в семье трактирщика. В 1909 году он начал свое обучение в Академии в Дрездене. Он и его сокурсники внимательно следили за современными тенденциями в искусстве. Они были знакомы не только с искусством группы «Мост», но и с деятельностью «Синего всадника», и с современной французской живописью. Гросс был недоволен условиями обучения у консервативных профессоров и посвятил себя самообучению. Он много рисовал, черпая вдохновение в работах Тулуз-Лотрека и Домье, в японской деревянной скульптуре. Позже он учился в художественной школе в Берлине и, наконец, в 1913 году в Академии Коларосси в Париже. Он начал свою карьеру как карикатурист. В 1917 году вместе с братьями Джоном Хартфилдом и Виландом Херцфельдом он основал издательство «Малик», занимавшееся выпуском книг и журналов, где Гросс публиковал множество рисунков и статей. Гросс был художником-агитатором, использовавшим искусство как оружие. В 1917–1920 годах, движимый разочарованием в окружающем его обществе, он присоединился к берлинской дадаистской группе и вместе с Хартфилдом и Отто Диксом принял участие в «Первой международной ярмарке дада» в 1920 году. Вскоре он стал одним из главных действующих лиц «Новой вещественности». Люди в работах Гросса всегда типизированны, они всегда поданы как представители своего класса. В 1920, 1924 и 1931 годах он был осужден за распространение богохульных и порнографических изображений. В 1924 году его остросатирические произведения на городские темы были показаны на «1-й немецкой художественной выставке» в Москве, Саратове и Ленинграде и значительно повлияли на молодых художников Общества станковистов Юрия Пименова и Александра Дейнеку.