Нужно настроиться...
В большие окна дома проникал ласковый августовский луч солнца. Он освещал каждую малую пылинку, которая танцевала неспешный танец в комнате.
В воздухе растворялись последние звуки фортепиано, а на их место вставал мягкий звон настроенной лютни. Чьи-то умелые пальцы щипали струны и бегали по грифу. Народная мелодию лилась и завивалась, а колокольчиковый голосок неспешно напевал:
«…»
Три века назад текла лишь река
Тиха была и спокойна она.
Но пойте негромко,
Не рвите шум вод.
Прощает вас Сайлен,
Дает музыке ход…
«…»
Ноты вылетали и почти останавливали время, заставляя стрелки часов замедлить свой ход и затаить дыхание, в ожидании следующего куплета.
С чуть закрытыми глазами, слегка покачиваясь из стороны в сторону, пение слушала маленькая девочка. Ее губы изогнулись в умиротворенной улыбке, а на овальное лицо спадало несколько светло-каштановых прядей.
Когда пальцы музыканта ущипнули струны, и баллада подошла к концу, девочка тихонечко захлопала в ладоши, а ее улыбка стала шире:
— Какая хорошенькая баллада! Я думаю, ее будут слушать, ни на что не отвлекаясь! —Юноша отвел взгляд и посмотрел на лютню:
— Я, наверное, изменю несколько моментов…Что-то не то… А это важно! Праздник скоро. А тем более, что Са́йленские Празднества –событие чрезвычайно серьезное. Дата круглая… — Девочка пожала плечами, а корпус лютни обвила бархатная ткань и приняла на себя отдельная полка в скрипучем шкафу — Но я думаю, что на сегодня достаточно. Я не хочу, чтобы струны порвались раньше времени. — Глаза малышки загорелись, и она нетерпеливо схватила брата за руку:
— Значит, мы сможем погулять? Пожалуйста, Алан, я так хочу на площадь!
— Хелен, ну к чему же спешка? Гораздо лучше будет дождаться праздника. Иначе никакого сюрприза! Может, лучше сходим к реке? — Она задумалась, но в конце концов кивнула головой и нетерпеливо схватив за рукав, потащила на улицу.
Малышка почти бежала по каменной дороге, но ее брат не спешил. Аккуратно и медленно идя, в который раз осматривая родные пейзажи.
В таком темпе они дошли почти до окраины города. Уже была видна въездная стела, но дети свернули налево, на тропу, которая вела на опушку леса.
Она расстилалась довольно далеко. Создавалось ощущение, что опушка служила неровным, холмистым ковром для деревьев, столпившихся в далеке. И заходящее солнце нежно заливало этот ковер, гладило его своими лучами, прося ниток-травинок стать мягче, а они послушно выполняли просьбы солнца.
Крыша из дубов, вязов и буков накрывала старую землю, отбрасывая на нее тень. Стволы выстраивались в хаотичные линии. Ветви либо клонились вниз, либо тянулись вверх, к нежному свету, который падал на начавшие желтеть листья.
Оставшиеся птицы, как например, дрозды, зяблики и зеленушки перелетали с ветки на ветку, заставляя кроны шептаться между собой. Иногда они сами пропевали какую-то фразочку, а затем улетали прочь.
Эта река протекала в глубине этого леса и тропа вела прямо к ней.
И я с таким удовольствием описываю это лишь потому, что именно я сейчас иду со своей сестрой.
Живу я в этом небольшом, но заслуживающем внимания городке все свои скромные 12 (почти 13) лет, то есть, с 1815 до сегодняшнего 1828 года. Потому я так живо рассказываю о похождениях меня и моей сестры. Но, пожалуй, стоит вернуться к нашим маленьким приключениям.
Сама река Сайлен была широкой, не сильно глубокой. Вода в ней была чистой, но с небольшим зеленоватым оттенком, хотя на дне были видны очертания камней. Течение ее было не сильным, спокойным, а журчание воды – тихим. Солнечные отблески играли на поверхности, создавая яркое, но не ослепляющее сияние.
Хелен пригнулась и потянув меня за рукав, заставила присесть с ней рядом:
— Если посмотреть во-от так, — Она наклонила голову набок— то искры на воде будут похожи на благородных фей.
— Ты думаешь, они выглядят так? —Переспросил я, повторив за сестрой поворот головы.
Хелен уверенно кивнула:
— Конечно! Я абсолютно в этом уверена. Тем более, так написано в книге
— Это в какой книге?
— Как какой? «Сайленские легенды». Неужели ты забыл?
— Правда? Я не помню там такого… Нужно перечитать… —Хватка Хелен на моем рукаве усилилась, а на лице появилось озорное, почти авантюрное выражение:
— А что, если немножко поплескаться?..
— Хелен! — отдернул ее я — Будь взрослее! Десять лет, нужно собраться. Тем более, что гувернантка будет не очень рада этому…
— Алан! Никто же не узнает. Я туфельки и чулочки сниму и все! — Но мне не хотелось спешить. Это было за рамками приличий, но все же…