Остальные подошли к холму, в котором лежала Леонора и начали тихо петь заклинание пробуждения. Холм затрясся, и фигура Старшей феи высвободилась из толщи земли. Ее ноги почти невесомо коснулись земли и все феи покланялись Леоноре:
— Что случилось, дети мои? Какое бедствие заставило пробудить меня?
Алерия встала с колен и рассказала о боггартах и об обещанной услуге Тидди-Муна. Леонора сразу все поняла и вытянув руку, призвала свой посох из недр земли:
— Возьмитесь за руки, дети мои, и идите следом. Внимайте моим словам и повторяйте их.
Все Старшие феи сцепились руками и начали идти следом за Леонорой. Пикси и спрайты смотрели на этот ритуал, но безучастно летали рядом. Им не была подвластна эта магия и ритуалы были чужды.
Эта вереница статных существ с длинными волосами из тонких веток и травинок, в одеждах из широких листьев, шла огромной цепью, делая крюк. Впереди всех шла Леонора, прочерчивая в земле тонкую нить своим посохом. Делали они это только ночью, пока боггарты были погружены в сон. И как только последняя фея пройдет по участку, земля начинала слабеть и опускаться, образуя канал. Ровно девять дней ходили феи, оградив большую часть земли. Все они ждали прихода Тидди-Муна. Около них начал образовываться туман, а из него выплыл Тидди-Мун.
Своим посохом он ощупывал землю и отходил все дальше и дальше. Но остановился и прислушался. Затем воткнул вглубь его конец и медленно вытащил. За ним, как за путеводной звездой, потянулась струйка воды. Тидди-Мун пошел к каналу и она последовала за ним, покорно подчиняясь его движениям.
Когда вода легла в канал, феи заплакали большими, горькими слезами.
Лик лунный взошел, и вода текла, журчала, а слезы фей светились мягким светом, пробегая мимо смотрящих Тидди-Муна, Леоноры и Аларии. Это свечение было подобно отражению бегающих в небе звезд: маленьких и сверкающих.
Пикси стали водить хороводы, а спрайты напевать тихие песни. Но сзади послышался шорох: боггарты! Все в одночасье замерли.
Но Алерия сделала шаг вперед и внимательно стала присматриваться в темноту. Шипение и бранная речь послышались оттуда, а звук поспешных шагов отдаляться. Они ушли!
Музыка, песни зазвучали громче и веселее: всему настал конец и покой восторжествует!
Зажили феи свою спокойную жизнь, огражденные рекой и никем не беспокоемые впредь. Но однажды на ту землю пригнали своих овец два друга, младшие сыны джентри: Хью Тейлор и Ричард Адерли, которые пытались заработать. Искали они новое пастбище и нашли его в безлюдных равнинах. Но с появлением людей феи замолчали. Остался лишь звук ветра и протекаемой реки, которую позже так и назовут “Сайлент”. Тейлор и Адерли через некоторое время заметили, как шесть их овец стала мягче и ее охотнее покупали в Лондоне. Поэтому они стали чаще приходить туда. За ними подтянулись другие пастухи, ремесленники, искавшие материалы и купцы, уставшие от многолюдного города. Образовалось поселение, которое назвали в честь реки: “Сайлент”. Буква “т” на конце отпала и теперь мы знаем город как “Сайлен”. Да, он развился, но с тех пор никто так больше и не увидел фей.
Я закончил читать и посмотрел на Хелен:
— Вспомнила? — Она кивнула и уткнулась в мое плечо.
Снаружи послышались шаги и дверь детской приоткрылась. Мы с сестрой оглянулись и увидели нашу maman2. В ее руках была какая-то ткань и одежда, разобрать точно нельзя:
— Читаете? — Она обратилась ко мне, — У меня есть кое-что для вас. — Маменька развернула ткань. Это оказалась рабочая одежда, напоминающая пастушью и также хозяйское платье меньшего размера. Хорошая копирка рабочей одежды, — Я сшила это для вас на празднества. Вы ведь не хотите быть обнаруженным, верно? — Я встал с кровати и взял одежду:
— Действительно… — Ткань была шершавой и жесткой, но вполне терпимой, — Спасибо… — К нам подошла Хелен и начала осматривать платье. Maman погладила нас по волосам и губы ее растянулись в нежной улыбке:
— Но уже поздно. Вам пора ложиться спать. Завтра предстоит насыщенный день. — Сказала она.
Я взял ночную рубашку и пошел в соседнюю комнату. Выглянув из окна, я увидел, что в башне горел свет. Бессонница или дела? У papa могли быть разные причины.
Но переодевшись и вернувшись обратно, я улёгся в свою кровать.