– Вы договорились встретиться еще раз?
– Да.
– Сделайте это. Это крайне необходимо. Вы выслушаете все, что он скажет, все. Неважно, о чем будет идти речь. Вы поняли? Даже если он заявит, что хочет вашу задницу, или потребует, чтобы вы спустили штаны на Пятой авеню и ползали на карачках. Вы хорошо меня поняли?
– Да, да, – повторил я, как пес, исходя слюной и виляя хвостом. У меня стоял так, что полотенце выпирало клином.
– Займешься своим членом, когда я повешу трубку. Ты понял? Ты запишешь все, что он скажет.
– Да, да, хорошо.
– Я хочу также, чтобы прежде чем увидеться с ним, вы позвонили по номеру, который я вам дам, и встретились с молодым человеком по имени Ган. Это американец японского происхождения, он говорит по-японски. Вы скажете, что вы его друг. Ган прекрасно знает их обоих, его и Рейко.
Я схватился за член, как только она повесила трубку, будто кто-то все это время держал за моей спиной кайло для колки льда; я стал бешено мастурбировать, как загнанный зверь. Сначала я тер себя голой рукой, но вскоре у меня заболел кулак, а я все никак не мог кончить. Я кинулся в ванную за тюбиком «Бэби ойл», но нашел там лишь флаконы с шампунем и пеной для ванны. Ничего не оставалось, как только поплевать на ладонь. Я стоял на коленях перед Кейко Катаокой, горя желанием лизать ей пальцы ног и не получая на это ее разрешения; наконец я разрыдался как младенец. Я тискал свой пенис до тех пор, пока у меня мучительно не заболел кулак, пока мой конец не распалился, как кусок раскаленного добела железа, пока я не почувствовал, что единственное живое место у меня – это головка моего члена. Затем по всему телу пробежали судороги, подобно земляным червям поносного цвета, прошмыгнувшим, извиваясь, по моей коже, и струя спермы вырвалась из меня наконец с такой силой, что перелетела через мою голову. Я тяжело и часто дышал, с трудом переводя дух. Как мне было хорошо! На глаза у меня навернулись слезы. Но мне все еще хотелось, из-за кокаина, мое желание все еще не было утолено, даже после эякуляции.
Я набрал номер, который он мне дал. Ответила какая-та женщина очень приятным голосом. Я сказал, что звоню от Ямамоты.
– Третья категория, не так ли? – сказала она, хихикнув. – Молодая блондинка с очень белой кожей постучит в вашу дверь через полчаса, – прибавила она, прежде чем повесить трубку.
Тридцать минут я кружил по комнате, аккуратно вышагивая по бордюру ковра, как сатир на грани нервного срыва, в смятении мысленно перебирая, что бы мне надеть для встречи с этой молодой блондинкой с очень белой кожей. Я перепробовал все свои рубашки и в конце концов остановился на темно-синих фланелевых брюках и белой сорочке из хлопка. Потом, как раз когда я подумал, что в этом отеле, выходившем на Центральный парк, непременно должен был быть привратник и что, естественно, это не то место, куда свободно пропустили бы проститутку, как раз когда я задался вопросом, как же она сможет проникнуть сюда, в дверь постучали. За дверью стояла хорошенькая женщина в кремовом плаще, накинутом поверх сиреневого костюма, держа через плечо сумку от Луи Виттон.
– Джоанна, – представилась она, улыбаясь. – Миленькая комнатка, – сочла нужным добавить она, конечно же, чтобы сделать мне приятное.
Она держалась очень прямо, как будто позируя перед креслом, которое я наконец кое-как сумел ей предложить.
– Я бы выпила чего-нибудь, – сказала Джоанна.
Я открыл дверцу холодильника и достал маленькую бутылку шампанского.
– Это подойдет?
Джоанна взяла бутылку.
– Это калифорнийское, – сказала она гнусавым голосом, – ну да ладно, сойдет. А вы еще совсем молодой. Такой опрятный. Вы мне нравитесь. – Затем она поднялась и приблизилась ко мне.