— Но ведь это чистое сумасшествие. Этот Бог… — на мгновение в глазах Лопеса блеснул испуг.
…в вас начинает набухать сочная ненависть.
Вернулся Охлен.
— Скажи, — сразу же атаковал его Прадуига. — Вот скажи, ведь ты нас боишься, правда? Ты боишься того… Ужасного, такого совершенно… ну… такого… такого… — замахал он руками.
Круэт странно приглядывался к нему: такого Лопеса он не знал.
Охлен захлопал ресницами.
— Я вас люблю, — сказал он, и никто не отважился усомниться в его слова. Эта любовь вырывалась из него, точно так же, как и другие чувства. Это было то, чего они никак не могли понять, что ускользало от них все время, на что они все время на удивление оставались слепыми: Охлен любил их спокойной, сильной любовью уже в первый же момент встречи на дороге. Ведь они были его ближними.