— И как вся эта история закончилась?
— А вы как считаете? — Емке хлопнул себя по погонам. — Я до сих пор лейтенант. — Он залпом осушил рюмку и махнул официанту. — Погоди, погоди, вспомнил он. — Вы же, кажется, сами что-то нашли на чердаке.
— Вы пропустили одну девочку.
— Ага, выходит, девятнадцать. И признайтесь, это же вам не иголка в стогу сена.
— Ну, и в самом деле.
Емке прищурил слезящиеся глаза, глянул на Трудного снизу.
— А вы не боитесь жить в таком доме?
— Каком?
— С привидениями?
— И с чего это вам пришло в голову?
— Любой бы боялся.
— Так с чего это вам в голову пришло, будто там привидения?
— Потому что чудеса в нем творятся, вот откуда. Хм-м? Так вы ничего не видели, ничего не слышали?
Трудны взъярился. Он склонился над столиком и хрипло шепнул прямо в покрытое потом ухо оберштурмфюрера:
— Чудища мне показываются. По ночам духи на идиш разговаривают. Так что сплю с чертом в объятиях.
Емке на мгновение вытаращил глаза, но тут же расхохотался.
— Ну точно так, как я! Ну точно как я! — Он схватил официанта за сюртук, повалил на колени и поднял с пола катившуюся бутылку водки. — А ты, пан Трудны, ты настоящий мужик. Ты мне скажешь. Я уже все тебе рассказал. А вот ты мне скажешь, как это оно... как оно — со смертью, как оно с умиранием. У тебя, блин, хорошие глаза. А вот я напился, но ви-ижу. Ты же знаешь. Знаешь.