— Повторяю, Ксаврас, все это только демагогия. Не существует никакой причинно-следственной связи между взрывом на Красной Площади атомной бомбы и появлением свободной Польши.
— И откуда ты можешь это знать?
— Ты лишь наплодишь себе новых врагов, возбудишь к себе всеобщую ненависть, во всяком случае — отвращение, окончательно испортишь собственный образ и утратишь симпатии телезрителей.
— Значит, тебе кажется так? Но ведь ты, вроде бы, должен разбираться в телевидении. Ты еще не получил сообщений из Нью-Йорка? А я здесь расписал дежурства, и кто-то из моих людей постоянно смотрит и слушает передачи. Твое начальство сразу же после передачи того спектакля с Серьезным провели опрос общественного мнения, и вот там... куда же я его сунул... Ага! Интерес к проблеме войны за независимость Польши: рост на двадцать семь процентов. Поддержка: возросла на двенадцать процентов. Заинтересованность личностью полковника Выжрына: рост на тридцать три процента, до восьмидесяти одного и восьми десятых. Симпатия к личности полковника Выжрына: снижение на шесть процентов. А теперь мне и скажи: разве не выгодно?
— Социология — это вовсе не точная наука. Ты что думаешь, что если дойдешь до еще больших жестокостей, то пропорционально тому вырастут и проценты? Нет ничего более ошибочного: реакцию общественности предусмотреть невозможно.
— А если и вправду узнать невозможно, то откуда у тебя такая уверенность, что я только потеряю?
— Ты путаешь мимолетные достижения с долгосрочными политическими следствиями. Это политики принимают решения. Но разве кто-либо из них подаст тебе сейчас руку?
— Любой, лишь бы ему только было выгодно. Ты только не строй из себя наивного типа. Погляди на Фахрада: двадцать лет он торговал оружием, убивал, подкладывал взрывчатку, но как только уселся за стол переговоров и приступил к торгам, милостиво соглашаясь прекратить резню, ему тут же присвоили Эйнштейновскую Премию Мира, и он тут же сделался талисманом всех королей, президентов и премьеров; они обнимаются с ним перед камерами, если только случается такая возможность, вскоре его удостоит аудиенции папа римский. Если бы этот Фахрад раньше перебил раз в десять больше людей, сейчас он был бы в десять раз большим героем, его ставили бы в пример детям. А кроме того, ты не прав в том, что решения принимают политики, во всяком случае, это не так в случае ваших политиков. Демократия вовсе не означает того, что правят самые моральные, самые мудрые, самые справедливые, самые честные, наиболее умеющие править или делающие больше всего добра самому большому числу людей; демократия означает правление тех, кто лучше всего проводит телевизионные выборные кампании. Все остальное это только производное. И эти проценты, эти исследования общественного мнения, над которыми ты вроде бы посмеиваешься, это они будут при принятии решений самым важным; тут дело в том, чтобы не дать политикам никакой возможности маневра, они вообще не должны размышлять: им должно хватить лишь одного взгляда на результаты исследований.