— Ну-ну, — с гаденькой улыбочкой выдал гражданский.
Через минуту появилась парочка в средней броне и отконвоировала меня в подвал, в крохотную камеру. Я… да в жопу вас всех, завтра буду думать, злобно решил я, свернулся калачиком на тощем и жёстком матрасе и, к собственному удивлению, уснул.
22. Темница сырая
Проснулся в камере сам, через четыре часа. Не сказать, чтобы особо отдохнувшим, но сносно. А спать дольше на местной лежанке некомфортно, видно, для дополнительного неудобства в карцере. Так что встал и стал мерить шагами (четыре в одну, четыре в другую сторону, блин) камеру и думать.
Нейрошунт этот, даже непонятно, дурацкий или нет… Точнее, точно «нет» — его возможности мне, да и отряду, явно помогли. Не спасли всё и вообще, но помогли. И, видимо, какой-то из неведомых протоколов велит ему «подтирать следы» или что-то такое. Что с одной стороны — неудобство, а с другой стороны и верно. То же движение экзоброни на фибромышцах — вещь, если подумать, практически невозможная. Потому что они проложены по экзокостюму именно для усиления «сгибания-разгибания» конечностей и тела бойца. Реагируют на усилие, при этом не имеют никаких «систем управления», только включения и чуткости отклика. Чтобы ими ходить-двигаться — нужен довольно мощный аналог нервной системы, высокочувствительный. Я вот, КАК нейрошунт всё это навертел — до сих пор не понимаю, в плане только очень «примерно».
Но навертел — и хорошо, однако это наверченное точно и однозначно фиксировалось регистратором экзоброни. Снаружи — чёрт знает, но скорее всего, меня воспринимают «звиздец каким подготовленным», в бою впадающим чуть ли не в амок, снимающий ограничения тела и разума. Это — возможно, да и не страшно. И даже отмеченные Андрюхой пики нервной активности это вполне подтверждают.
Но, при всём при этом, с требованием лечь в ментоскоп — херня какая-то выходит. Ну, не записались данные доспеха. И я, вот ужас-то, общаюсь с альткой. Последние лет десять несколько раз в неделю общаюсь, и наблюдатели это немного знают. Не только я, кстати говоря — покупателей у Элетродрели немало, вообще-то.
И на фоне этого попытка говнистого безопасника обвинить меня в «сношении с альтами» и «предательстве» — ну ведь бред дистиллированный, как я перед тем, как полковник меня перебил, и говорил. Непонятно, что он из этого хочет поиметь, непонятно, на кой хрен меня если не сводить с ума, то лишать дееспособности на месяцы ментоскопом. Сбой в работе регистратора как причина — никак не вырисовывается, вот вообще.
Непонятно… похоже, Степаныч прав — какая-то «внутриведомственная интрига», причём уже не уровня учебки, а где-то повыше. Выросла, чтоб её! Потому что пихал меня говнистый Немо не ради информации, это точно. А наверняка ради того, чтобы вывести из строя, а то и вообще лишить возможности быть экстерминатором. Ну просто НЕЧЕГО у вчерашнего курсанта ментоскопом узнавать, как ни крути. Правда, что с этими чиновными интригами делать — непонятно.
И да, судя по всему, нейрошунт у меня будет данные регистратора тереть при своей чрезмерной активности. Что тоже, кстати говоря, не слишком приятно в перспективе: регистратор для того и делается, чтобы действия экстерминатора оценивать. И если один раз — хрен кто что заподозрит, разве что как повод использует, то регулярные лакуны в данных ни черта мне не нравятся.
Подумал я, а не сдаться ли мне всё-таки с этим разлоченным нейрошунтом. Не медикам, а, положим, той же Крюгер. Потому что секретность, всё понятно, но эта разлочка не только мне на пользу идёт, но и Департаменту и городу — я как бы для них служу. Правда, место моего пребывания и воспоминания о роже врачихи моё желание обо всём доложить притушили. В перспективе — возможно, но пока не стоит. А то заточили, уроды, да и освобождать не спешат!
Ну, потому что все обвинения — херня неудобоваримая, это понятно. И жить этим обвинениям до запроса в Департамент Торговли и Внешних Сношений — они, теоретически, должны за Электродрелью присматривать. И все наши встречи-разговоры у них хранятся. Вся ситуация была рассчитана на безответного исполнителя, которому скажут «прыгай в печку» — он и прыгнет. Или просто про не знающего про ментоскоп. А карцер — попытка напугать, тоже понятно.
Потому что то, что наши идигенские службы и департаменты не идеальны — я прекрасно знаю. И от Степаныча, и сам не без глаз и головы. Но, при всём при этом, на собственном опыте знаю, что они работают, хотя не всегда сразу так, как надо. Но в итоге, довольно быстро работают нормально, это факт. И никаким сетевым ресурсам с «сатрапами и неумехами» меня не разубедить, потому что ноют по мелочи, да и мелочи эти службы выправляют оперативно. А в общем — Идиген ЖИВЁТ, как и его жители. И неплохо живёт, несмотря на всякое там.