Буквально через пять минут после моих мыслей дверь распахнулась, и на пороге стояла полковник Крюгер. С физиономией ОЧЕНЬ хмурой, правда, слегка разгладившейся при взгляде на меня. А я даже повращался-покрасовался: ну, стесняться мне нечего, а гордиться — есть чем, тренировками не пренебрегаю.
— Хорош, хорош, — фыркнула Крюгер, наконец, всё ещё мрачная, но с улыбкой. — Собирайся, Керг, одевайся.
— Привествую, полковник, — щёлкнул я голыми пятками, с соответствующими сотрясениями соответствующих органов, на что Крюгер уже в голос заржала, да и я ухмыльнулся — не специально, но смешно вышло. — Но меня заточили с медицинского осмотра, одеваться и собираться…
— Да, я уже поняла, узник совести, — хрюкала полковник, нахмурилась куда-то в сторону, где послышался заполошенный топот, видимо, за моим барахлом. — Эх, где мои шестнадцать лет, — протянула она, оглядывая красивого меня.
— Да вы и сейчас в прекрасной…
— Отставить, сержант! — хмыкнула полковник. — Ещё не хватало, чтобы ты ко мне в голом виде в камере рекреационника клеился. Мой послужной список такое… переживёт. А вот психика — не уверена.
— Слушаюсь, отставить клеиться!
Да и не клеился я особо, одеваясь, думал я. Просто… ну смутился немного, понял, что смущаться нечего, и вот. Самое забавное, уже лыбился я, следуя за полковником, что этот бредовый диалог и наши смущашки вполне могли вылиться в потрахушки. Не по какому-то там особому желанию, а просто «так вышло». Ну да ладно, встряхнулся я.
— Госпожа полковник, мой отряд?
— Давно в общежитии, сержант. И, кстати, «герой», — с изрядной иронией, но и не только, произнесла Крюгер, — разберёмся с результатами этого «экзамена» — выметайтесь из учебки. Ты, конечно — парень неплохой, Керг. Но для начальника — головная боль жуткая. Знала бы — послала Кузьмина с его «рекомендацией», да и спор этот дурацкий… — почти себе под нос пробормотала Крюгер.
Так, Кузьмин — это видимо, мой рекомендатель. «Спор» — значит, Степаныч прав, и сам факт моей отправки на командирские курсы, ну, помимо рекомендации, конечно — результат этакого соперничества внутри учебки. А как моего текущего командира я Крюгер прекрасно понимаю. Потому что, помимо кучи если и не запрещённых, то нарушающих общее положение вещей моментов, отряд неудачников — та ещё головная боль. Ещё не экстерминаторы, но оба боевых задания отряду — внештатные ситуации, серьёзные боестолкновения и всякое такое.
При этом даже на командирских курсах отмечалось, что «подвиг равнозначен ошибке командования». Почему и «герой» с сарказмом. Понятно, что Крюгер не при делах, но в целом, каждый наш «внештатный инцидент», которых пока всего два — портит её репутацию в глазах начальства. Им тоже разбираться с каждым конкретным делом досконально недосуг, а командир с наперебой «героическими подчинёнными» — херовый командир, это и без пристрастных проверок понятно.
— О моём задержании они в курсе? — уточнил я.
— Скорее всего, нет, сержант. Хотя, уже старший сержант. Экзаменационное задание с успехом выполнено, поздравляю старшим сержантом и командиром отряда, Николай Керг.
— Скорее перевыполнено, — хмыкнул я.
— Хорошо, что понимаешь, впрочем, понятно, что не ты виноват. А скорее, ваша «везучесть». Слушай, ты серьёзно собрался взять позывной «Отряд Неудачников»?
— Да.
— Ну… зато честно, — фыркнула полковник. — Ладно, в мой кабинет, будем разбираться с результатами.
— А…
— Мне, мне, сержант. Я пока твой непосредственный командир, до оформления отряда и фиксации «Отряда Неудачников», — хмыкнула она ещё раз. — Так что результаты задания, поощрения и наказания — на мне. Хорошо ещё, что исполнять эти решения не мне, — совсем шепотом буркнула она в сторону.
Под такую беседу и добрались до кабинета Крюгер. Ну и до учебки перед этим, само собой. Крюгер меня за стол напротив усадила, терминал разделила, развернула на двоих, стала в данные просвещать. «Тебе, как командиру, не лишнее, а и с этим заданием — бардак», — прокомментировала она.
В общем, согласно медицине и и технике — у отряда проблем никаких. Стресс есть, но это у экстерминаторов стиль жизни такой, Андрюха справится. А вот со мной действительно вопросы, которые медики техники в отчетах списали на «некорректно работающий регистратор командирского экзокостюма». Потому что у Андрюхи информацию забрали, и там пики, помеченные «предсмертным состоянием».