— Не понимаю, — ворчал Андрей, просматривая данные о вооружении от Мозга и из информаториума. — И вот на кой боевые костюмы⁈
— Чтобы повысить выживаемость и боевую эффективность, — невинно похлопала ресничками Колючка.
— Я неплохо знаю историю, — проигнорировал колючесть пилюлькин. — И эти тяжёлые, с кучей наворотов доспехи — практически антропоморфные машины, в ряде случаев! — неэффективны!
— Не так, Андрей, — покачал я головой, потому что сам задумался об этом моменте.
Ну, потому что, например, то же вооружение в Идигене — это челноки с навесным оружием, тактические ракеты и экстерминаторы. Никакой особой техники, колёсной или шагающей, нет. Даже опорная база — не столько оружие, сколько именно опорная база, только в этом качестве и используемая. И техники нет из-за специфических условий, ну и относительной малочисленности населения города. Просто «не тянет» в смысле производства-экономики Идиген самоходные пушки и мобильные ракетные платформы. Ну а стационарные или для экстерминаторов, или нахрен не нужны.
Но оказалось, что для «космической пехоты», бойцов с базированием вне планет, работали абсолютно те же «правила». И — экономика. На место какого-нибудь танка на магнитной подушке, что приводилось как бессмысленный курьёз, в корабль берётся пяток бойцов в этих «почти антропоморфных машинах». Каждый из которых этот «танк» не только разделает в бою, но и гораздо более тактически гибок.
— А экономика, отряд, тут вот в чём: есть «человекоместо», которое тоже довольно велико. Пища, энергия — понятно, в общем. Так вот: тащить на корабле смертника, выстрелившего пару раз и сдохшего — невыгодно. Вот и получается, что всё упирается в максимальную индивидуальную эффективность ради снижения вероятности потерь. И выходит выгодно — иначе бы текущей ситуации просто не было, — развёл руками я. — Максимум техники — скоростные платформы со средним оружием, как у этих Шушпунчиков, — поморщился я, но как пример более чем подходило. — И трансорбитальники, само собой, — уточнил я, потому что Ирка с ехидной физиономией совершала этакие «бяк-бяки» ладонями.
— Вроде и причины разные, а всё как у нас в итоге, — хмыкнул Майкл, и в общем, был прав.
— А боевые роботы? — уточнил Андрюха.
— Не знаю, Мозг не знает. Данных с Атомиума — тоже нет. Купим базы, будем разбираться, — пожал плечами я под понимающие кивки.
Ещё порадовала Мила. Первое — что разобралась в начинке трансорбитальника и уверенно работала с его сенсорами в искреле. И второе — что освоила системы контроля боя до уровня «пользователя». Что было очень и очень немало — в отличие от бойцов, у оператора-аналитика были принципиальные отличия в инструментах. Причём, место Милы, как основное, вообще выходило именно в челноке. Потому что личное присутствие в бою от неё не требовалось, по крайней мере, на Сигме, где мы от челнока не отойдём ни в каком из вариантов — точно.
А через шестнадцать дней после старта Энерида вышла на границе системы Сигмы Лебедя. И я, и сгрудившийся в дверях рубки отряд, начали с интересом разглядывать первичные данные о месте нашего прибытия. Потому что в данных Информаториума про систему вообще ничего не было, кроме координат. Да и Рональд отговаривался незнанием. Чёрт знает, врал или нет, но первые конкретные данные о Сигме-Шесть мы получили только от Мозга и сенсоров Энериды.
И пока выходило, что мир Сигма-шесть обитаем, с достаточно высоким техуровнем, но… Ну во-первых, планета была засушливой — треть поверхности покрыто водой, из которых четверть — полярные шапки. Во вторых — очень слабый радиообмен для планеты, вокруг которой вращалось с пару сотен искусственных спутников. Не белый шум Земли, конечно, но базы Мозга от планет с подобным уровнем технического развития указывали радиофон мощнее на порядок. И, наконец, на высокой орбите Сигмы-Шесть висел довольно несуразный, грузовой, но при этом довольно боевитый, судя по сигнатуре корабль.
— Занятно всё это, — констатировал я, после десятка минут галдежа отряда.
— А ты что думаешь, командир?
— А я — не думаю, — гордо ответил я. — Я сейчас просто свяжусь со спутниками и узнаю ответы на то, что вы тут обсуждали. Может, на все, — хмыкнул я. — Мозг, потихоньку приближайся, и направь на спутники сообщение о Энериде и товаре.
— Исполняю, капитан Керг.
12. Корпоративная ностальгия
На нашу «визитку» ответили, причём без каких-то агресивных копошений. Один из спутников (скорее станция с людьми, судя по размерам) выдала разрешение на орбитальную парковку на планете Гордость Лоу-Увера. Местное самоназвание вполне объясняло, почему в астронавигационных данных планета «Сигма-Шесть». Подумал я, да и попросил направить Мозг запрос на «данные о планете». Понятно, что тайн никаких не сообщают, но некоторые вопросы прояснятся. Если вообще что-то отправят… хотя отправили.
И во-первых, стало понятно, почему в библиотеке Информаториума по Сигме нет данных в разделе «обитаемые Миры». Потому что с точки зрения методологии Атомиума — Сигма НЕ БЫЛА обитаемым Миром. Колонизированная больше пятидесяти тысяч лет назад (судя по «обзорной справке» с планеты, содержавшей в том числе и исторические данные) планета имела население меньше, чем двести тысяч человек. И, судя по всему, никогда больше и не имела, при этом — технологическое развитие позволяло её относить к «Развитым Мирам».
На планете был один… город, который так и тянуло назвать «селом». Полсотни тысяч населения, а оставшиеся жители — просто «на планете». Ну и на орбитальных заводах — чёрт знает, почему так. Может, для экологии, но даже Мозг подтвердил: экономически целесообразнее заниматься производством на планете, очищая и рецуркулирая отходы. Ну впрочем, дело их, местных: на орбите так на орбите.
Ситуация была, как по мне (да и по мнению ребят из отряда), бредовая. Есть технологии, производство, довольно высокотехнологичное, ну и с едой на этом фоне — никаких проблем. Судя по косвенным данным — Сигма производит оборудование на продажу окрестным Мирам, похоже. И население, не превышающее пары сотен тысяч — популяция, достаточная для самовоспроизводства, но…
И Мозг мало того, что не знал «с какого фига так», так ещё ошарашил нас такими данными:
— Причин слабой плотности населения Сигмы-Шесть я не знаю, капитан Керг. И не обладаю данными для предположений. При этом должен отметить: согласно имеющихся баз семейства Лело население не превышающее полмиллиона — довольно распространено.
— На отсталых мирах, — уточнил я.
— Не только, капитан Керг. Причины мне неизвестны, но стабильная и относительно небольшая популяция — распространена. И прямой корреляции с техническим развитием не наблюдается.
— Ничего не понимаю, — заключил я.
— Судя по тому, что нами предоставили данные и парковку, — на последнем Ирка усмехнулась, но в целом орбитальная траектория была именно «парковкой», — с местными сложностей быть не должно.
— Вроде — да, — согласился я, но на всякий случай уточнил. — Мозг, а корабль на орбите Сигмы? следишь за ним?
— Слежу, капитан. Пассивен, не наблюдается ни активации двигателей, ни орудийных систем.
— Это хорошо, — заключил я. — Но что, если мы… я не знаю — конкуренты?
— Часть спутников Сигмы-Шесть явно выполняют охранные функции. В их охранные периметр, зону уверенного поражения, предоставленная орбита не входит, — разворачивал голосхемы Мозг, — что подтверждает теорию о благожелательности и неагрессивности местного населения. При этом, исходя из имеющихся данных внешнего наблюдения — планета хорошо защищена. И имею предположения, что астероиды и планетоиды системы несут защитные механизмы в деактивированном режиме. До активации утверждать этого я не смогу, капитан, — уточнил Мозг.
Если так — то логично. Потенциальному агрессору переться с высокой звёздной, активировать наверняка успеют. А если агрессор — «разведчик», то он ничего и не увидит.
— Я про что, — не дала себя сбить с мысли Колючка. — Мы в любом случае будем с местными общаться. Уж не знаю, удастся ли торговать или нет — надеюсь, что получится. Но в любом случае «тайну малонаселённости» тут, а скорее всего и «везде» — мы узнаем у местных, — победно заключила она.