И жизнь прошла. И что объявлю?Что не война причина, не голодсведéнья крови к ничто, к нулю.А что какой ни цветущий городЭдем, нас пускают туда на постойв барак. В торжество параши над чашей.В победу уродства над красотой.Над красотой твоей. Вечной. Нашей.
Экстерриториальность
Когда пол поет, и на деке стенвыступает мед, и вонзен в арбуздикой плевры нож, и вспухает тэн-нтетивы – это джаз, и конкретно блюз.
Вно-, вно-, снова, вновь, еще раз, опятьпосе-, посе-, -щаю, и – тил, и – щуптичью квинту, родного края пядь,подбираясь к брустверу по плющу.
Я вернулся в мой город, мой форт, мой нерв,мне до гнезд знакомый, из глин и слюнместных слепленный и внесенный в гербзолотой коронкой в соломе струн.
Вновь я то посетил, возвратился туда,где, клянусь, не бывал, отродясь не бывал,разве только яйцом, из перин гнездав бездну сброшенным, в тремоло, в свинг цимбал.
Что пульсирую, я не знал того,как сцепившийся с кварцем железный шпат,как чугунный Мак в стиле арт-нувополоснувший шинелью петров Кронштадт,
треугольную площадь, собор, свещунашу общую, пирс, пакгауз, запасофицерской жертвенности – грущупо которой с отрочества. Коду. Джаз.