Вымывшись и постояв под теплым воздухом сушилки, Айя подошла к панели выдачи одежды. Она могла получить только интернатскую форму. Даже на одноразовую одежду баллов у нее не хватало. Да-да, конечно, Фриц уже видел ее перепачканной с ног до головы, так что чистая форменная одежда вряд ли будет выглядеть хуже.
Айя быстро оделась и повернулась к двери. Моггл загородил ей дорогу и снова мигнул фарами.
— Ой, точно, — спохватилась Айя и обратилась к своей «умной» комнате — Лекарство, пожалуйста. Я ныряла под воду, меня знобит, и у меня жар.
На одной из стен загорелась панель, к которой следовало приложить ладонь. Эта панель измеряла температуру тела и брала пробу пота на анализ. Айя выполнила процедуру, и вскоре из краника в стене в ее любимую чайную чашку вылилось что-то оранжевое и мутное. Глотая кислую гадость, Айя обвела взглядом комнату. Стандартная мебель, безликая одежда, теснота…
На счастье, лекарство не стоило ни одного балла. При этом в нем явно содержались наноустройства: когда Айя спустилась вниз, головокружение пропало без следа.
— Найти тебя было просто, — сказал Фриц. — В конце концов, имя твое я знал.
— Но в городе, наверное, тысяча девушек по имени Айя — нахмурилась она.
— Если точнее — тысяча двести, — поправил ее Фриц с усмешкой.
В этот момент еще один воин в роботизированных доспехах повалился на землю и задергался в «предсмертных судорогах». Бой набирал обороты. Футбольное поле уже было усеяно «погибшими». Моггл сновал по его периметру и практиковался, снимая летящие в воздухе резиновые пули. Похоже, он полностью оправился после пребывания в ледяной воде.
О себе Айя такого сказать не могла. Сидя рядом с Фрицем в расцвеченной солнечными пятнышками тени под деревом, она все еще ощущала легкий озноб. Казалось, лекарство преображает ее болезненную дрожь в амбиционное волнение. На счастье, Фриц не сводил глаз с поля боя.
— Однако я знал, что ты была на вечеринке с компанией «бомбил реноме», — продолжал свой рассказ Фриц — И проверил рейтинги лиц за ту ночь. Некто по имени Йосио Нара неведомым образом превратился в Йосио-сэнсэя.
Айи вздрогнула. При звуке имени Йосио у нее в мозгу словно сработала сигнализация.
— Но каким образом ты ухитрился связать его со мной?
— Я прокрутил ссылки и поискал имя Айя.
— Ты можешь такое проделывать? А я считала, что разговоры — это из области частной жизни! Правда, это был даже не разговор… Я просто вместе с остальными целый час скандировала его имя. Но все-таки!
— Нет-нет, ты права. Городской интерфейс, конечно, ни за что не покажет того, что именно ты говорила, — заверил Фриц — Но наш город не обеспечивает полной тайны частной жизни. Интерфейс специально разработан для публичности, для слежки за связями между людьми, за их спорами и так далее. Каждому позволено прослеживать мелькание любого лица вплоть до первоисточника — в особенности если мельканий много. А ты была единственной Айей, повторившей имя Йосио Нары три тысячи раз за ту ночь.
— Ох! Не называй больше это имя, — с тоской проговорила Айя и вздохнула. — Да. Я о таком не знала. Мой брат изучает ссылки и перепосты часами, но мои сюжеты так редко вызывают обратную связь, что их трудно заметить.
— Твой брат знаменит?
Айя кивнула и грустно ответила:
— Очень. Наверное, именно поэтому он такой сноб. Он считает мои сюжеты тупыми.
— Это не так. История насчет подземных граффитчиков была прекрасна.
— О-о… Хм… Спасибо.
Айя почувствовала, что краснеет. Она была потрясена тем, что Фриц и в самом деле просмотрел ее канал.
— Но это просто детские глупости. Сейчас я работаю над более серьезным сюжетом. Смогу прославиться! Насчет одной тайной группировки. Они…
Фриц предостерегающе поднял руку.
— Если это тайна, то лучше мне не говори. Я не большой умелец хранить тайны.
— Я знаю. Из-за твоей…
Айя чуть было не показала на голову Фрица. Это было странно. До сих пор из тех, кому делали операции на головном мозге, Айя была знакома только с так называемыми пустоголовыми красавцами и красотками, но Фриц совсем не казался ей пустоголовым.
— А какое отношение честность имеет к хранению тайн? — спросила она.
— Абсолютная честность избавляет человека от любых обманов, — произнес Фриц таким тоном, словно процитировал кодекс. Наверное, он эту фразу произносил уже миллион раз. — Я не способен лгать, не способен искажать правду, не способен делать вид, будто мне что-то неизвестно, если я об этом знаю. Меня даже нельзя приглашать на вечеринки с сюрпризами, иначе я все сюрпризы выдам.