— Хорошо, я передам это в несколько лабораторий.
— Знание номер два: инертные газы. Обратите внимание на ряд азот, кислород, фтор, неон. Окислительные способности повышаются с лева направо, кроме неона, он якобы инертен. Обратите внимание на изменение ковалентного радиуса атома. У азота он наибольший, у кислорода меньше, у фтора ещё меньше, у неона он совсем маленький. Именно исключительная малость ковалентного радиуса у неона делает его инертным. Что делает окислитель окислителем? Ковалентный радиус. Чем он меньше, тем выше окислительные способности элемента, обратите внимание на пару кислород фтор, на них это особенно заметно. Вывод: инертные газы вовсе не инертны, наоборот это супер окислители, но очевидно, что их окислительные способности начинают проявляться только при большом давлении, в несколько тысяч мега Паскалей и выше, возможно в 100 гига Паскалей и выше. Как это можно использовать? Ну очевидно, что сразу на ум приходит идеальная топливная пара для горения гелий водород. С продуктом сгорания Н2Не, с газовой постоянной порядка 1386Дж делить на килограмм кельвин. Но эта пара не столь уж перспективна, так как очевидно, что она не может дать удельный импульс более 20 км в сек. Главное же преимущество супер окислителей в другом. Давайте рассмотрим температуры плавления монокристаллов, особенно монокристаллов оксидов и фторидов. Температура плавления монокристалла оксида алюминия, порядка 30 тысяч кельвин. А температура плавления монокристалла фторида алюминия уже около 60 тысяч кельвин. Но ведь окислительные способности неона в несколько раз больше окислительных способностей фтора, то есть если создать монокристалл неонида алюминия, то его температура плавления будет даже выше, чем 60 тысяч кельвин, гораздо выше. А теперь давайте скомбинируем, возьмём не неон, а супер окислитель (инертный газ) по тяжелее, скажем ксенон, с пятьюдесятью четырьмя электронами. И возьмём не алюминий, сравнительно мало тугоплавкий элемент, а скажем вольфрам. Сожмём эти материалы под давлением в 10 000 гига Паскалей, и сформируем монокристалл, какова будет температура плавления полученного элемента, где материалы будут иметь валентность в тридцать, тридцать пять. Вероятно, температура плавления монокристалла ксенонида вольфрама с принуждённой валентностью будет составлять минимум несколько сот тысяч кельвин, а возможно даже и более миллиона кельвин. Запиши это скайнет, это нам пригодится.
— Но зачем нам столь тугоплавкие элементы, столь прочные?
— Для звездолётов скайнет, для звездолётов.
— Всё сохранено и засекречено, уже разослано в 13 лабораторий, уже сегодня учёные преступят к экспериментам.
— Я ещё не закончил, знание три: аннигиляционный реактор. Известно, что пучки протонов аннигилируют при столкновении на скорости порядка 90 тысяч километров в секунду. Я говорил, что энергия аннигиляции на самом деле значительно выше чем эм це квадрат. Вывод, строим коллайдер, по возможности компактный, способный разгонять пучки протонов до 90 тысяч километров в секунду. То есть два контура коллайдера по 45 тысяч километров в секунду каждый. Пучки сталкиваются и выделяют много энергии. Часть этой энергии снова идёт на разгон пучков протонов, а часть скажем на двигатель звездолёта. Аннигиляционный реактор, это технология гораздо более продвинутая, чем корабли на антивеществе, поскольку в случае поломки нет риска того, что весь корабль взорвётся, эта технология безопаснее. Кроме того, хранить обычное вещество, используемое в качестве топлива такого корабля гораздо проще, чем антивещество. Но аннигиляционный реактор можно использовать не только для создания звездолётов, но также и для того, чтобы решить энергетические проблемы человечества. Займись этим. Забей на проект большого трудновыполнимого проекта ИТЕР термоядерного реактора, и построй реактор аннигиляционный, он и проще и мощнее. И как раз для такого реактора пригодятся материалы с тугоплавкостью более нескольких сотен тысяч кельвин. И даже скажу более, без таких материалов, аннигиляционный реактор практически невозможно построить.