2. Фотосессия.
- Серьезно?
- А что не так?
Перекрест колких взглядов. Дурацкие линзы, глупо сломанный нос и совершенно не по возрасту нелепый наряд. И все же, должна признаться, в нем есть нечто такое, что заставляет раз за разом разглядывать несуразного парня.
По возрасту, уже мужчину.
- Александр? Тебе лет сколько? Ты действительно думаешь, что вот в таком клоунском прикиде выглядишь эффектно? - Мне бы его самооценку, похоже парня ни на грамм не колышет мнение окружающих его людей и осуждающих у подъездов старушек, - Саш, времена романтических бредней по вампирам давно прошли, - Картинно склоняю голову на бок пытаясь в своем взгляде передать все презрение к спекуляции этим его образом.
- А ты не думала о том, что мне просто нравится? Комфортно?
Пожимаю плечами. Комфортно? В этом?
Предположим….
- Допустим, - я усаживаюсь на кресле поудобнее поджимая под себя озябшие ноги, - хорошо, если так, но мне в этом карнавальном костюме совсем уж не уютно и прости, но если ты хочешь достоверно сыграть в любовь, я в этом сниматься не буду.
- Вера, - выбивается из сил, - хватит уже капризничать.
Да, я капризная, не имеет смысла отрицать очевидное. Но как прикажете себя чувствовать современной девушке затянутой в корсет, как у кровавой графини Батори* и неимоверной шпильке на кожаных ботфортах?
- Любовь она ведь в том, чтобы принимать любимого человека таким, какой он есть. Так докажи своей публике, что меня ты действительно любишь, представь им меня настоящую.
- Настоящую? Это ту, что согласилась играть в ту самую любовь за деньги?
С трудом подавляю в себе острое желание немедленно собрать вещи и уйти отсюда. Успокаиваюсь так же быстро как и завожусь.
По сути, он прав.
Я всегда имела в себе силы посмотреть правде в лицо, даже если это самое лицо и кривится отвращением ко мне.
- Верно. Но я в рабство не продавалась. Давай так, - я наконец вспоминаю о том, что я все же девушка и стоит выпрямить осанку, аккуратно сложить ногу на ногу и начать видеть в нелепом вампире напротив мужчину, - попробуем сделать так, как я предлагаю, а если фотограф и твой пиарщик скажут, что совсем уж не подходит, переснимем.
- Съемка стоит денег.
Скряга!
- Мне не заплатишь.
- Переодевайся.
Наконец добившись своего, я остаюсь одна в довольно узкой уборной наедине со своими вещами и узким зеркалом. Что же…. Приступим.
Голубые обтягивающие джинсы и чисто белая майка на мой взгляд, никогда не выходили из моды. Из дома я пришла в сапожках, которые в силу условий погоды, не подходили к летнему наряду, а потому останусь босиком. Придирчиво разглядела педикюр в небесных тонах и маленькую татуировку ласточкой на щиколотке.
Пойдет!
Волосы просто оставлю прямыми и распущенными. Легкий макияж. Кожа едва сохранила загар и прозрачный блеск на губах делает их в меру увлажненными и притягательными.
Осмотрев себя в зеркало понимаю, что Саша был прав, чисто внешне, мы совершенно не подходим друг другу.
Что же….
Бывает.
Мы все не выбираем кого любить.
Выдыхаю, набрав следом в грудь больше воздуха и тихо прикрыв за собой дверь, шлепаю босиком по довольно холодному полу в сторону студии.
Приступим.
*Елизаве́та или Э́ржебет Ба́тори из Эчеда (венг. ecsedi Báthory Erzsébet (-Nádasdy)) или Альжбе́та Ба́торова-На́дашди (словацк. Alžbeta Bátoriová-Nádasdy; 7 августа 1560, Ньирбатор, Королевство Венгрия - 21 августа 1614, замок Чахтице, Королевство Венгрия, ныне Словакия), называемая также Чахтицкая пани или Кровавая графиня - венгерская графиня из известного рода Батори, богатейшая аристократка Венгрии своего времени, известная серийными убийствами молодых девушек.
Батори занесена в Книгу рекордов Гиннесса как женщина, совершившая самое большое количество убийств, хотя точное число её жертв неизвестно. Графиня и четыре человека из её прислуги были обвинены в применении пыток и убийстве сотен девушек между 1585 и 1610 годами. Наибольшее число жертв, названных в ходе суда над Батори - 650 человек. Тем не менее это число исходит из заявления некой женщины по имени Жужанна, которая, по её словам, обнаружила в одной из частных книг Батори список жертв графини и сообщила об этом будущему участнику суда над графиней Якову Силваши. Однако книга так и не была найдена и больше не упоминалась в показаниях Силваши. Несмотря на все доказательства против Елизаветы, влияние её семьи не дало Кровавой графине предстать перед судом. В декабре 1610 года Батори была заключена в венгерском замке Чахтице, где графиня была замурована в комнате вплоть до своей смерти четыре года спустя.