До дому ездил, где-то на середине пути, дорогу в двух местах волчьи следы пересекали. Эта стая постоянный обитатель этих мест, каждый год о себе следами напоминают, обходят свою территорию, ведут, наверное, учёт копытных. Пути не пересекались, за исключением одного подозрения их работы, кобель молодой упёр за сохатым и с концами. Может пронесет, не встретимся.
Но нет, не пронесло, после пройденного третьей части пути и ночёвки у костра на следующий день ближе к обеду, собирались мы с Тэрной отдохнуть малость, уже место присмотрел, где расположиться. Вдруг она взлаила, оглянулся, бригада санитаров, правда без носилок, так дружненько бегут цепочкой по лыжне, будто поросята к корыту. Эти мысли, наполненные юмором с тёмным оттенком, пронеслись мгновенно.
Ни грамма не было страха глядя на эту озверевшую, с рождения голодную, полной решимости банду. Я так понял, пока нас не прикончат, не успокоятся. В таких случаях соображалка работает на удивление быстро, и все действия в дальнейшем как на автомате. Глядя на Тэрочку не жавшуюся с поджатым хвостом к ногам, а твёрдо стоящую, ощетинившую, оскалив клыки, так что за спасибо мы не дадимся. Правда говорят, беда одна не ходит. Из такой пропасти вылезли, не приведи боже, да чтобы этим шакалам в зубы отдаться, да не бывать этому!
Очень редко волки нападают на человека, а в этот високосный, неурожайный год, да ещё с пожарами, и для них стала проблема с пищей, а здесь голоднющие наткнулись на след собаки, да двуногого зверя в собачих шкурах.
Повернулся к трагедии лицом, моментально достал копья, рука сама нащупала нож в деревянных ножнах на веревочном поясе.
Организация охоты у них на высоком уровне, матёрые как телки приостановились, пропуская вперед молодых бойцов дабы в конце побоища поставить точку.
Маленькая, но всё же радость, не очень большая стая шесть штук крупных волчар. Самое малое трёх с собой заберу, Тэрна не в счёт, если только поможет на себя отвлечёт и, то помощь. Был преисполнен оптимизмом, повторюсь поначалу на удивление не было ни грамма страха, будто это ежедневная процедура.
Вот они уже в метрах двадцати, с лыжни не сходят, не рассыпаются по сторонам, это плюс. Вижу их поджарость, животы подтянуты, встретился с их взглядом наполненный злой решимостью, это минус. В общем, арифметика такова, буду драться до последней капли крови. Фух, на меня аж несло их звериный запах, а может так пахнет то, отчего отвертелся в бане.
До санитаров леса, десять, девять, восемь, семь метров, собрав всю силу кидаю копьё в переднего, не мешкая кидаю второе копьё во вторую жертву. Хватаю третье копьё, с твердой решимостью отбиваю атаку. Копья будто кто-то водил моей рукой, направляя точно в цель. Вижу, первый волк грызёт деревко копья, торчащего из кровоточащего бока, второй тоже в крови, бьётся в смертельной агонии.
Наконец где-то блуждающий страх приобнял меня. С одним копьём мне не выстоять против этой компании.
Но что это, будучи в замешательстве волки, к моей радости, хватанув запаха крови своих соплеменников, начинают рвать их ещё полуживых, не обращая на меня ни малейшего внимания. Меня замутило от запаха крови и требухи, их каннибализма.
Пропуская Тэрну вперед и часто оглядываясь, мы убрались прочь от этой кровавой пирушки. Я вот что думаю, хороший всё-таки допинг страх и жажда остаться в живых. Планировал до дома трое суток добираться, а он подстегнул, почти за двое с Тэрной долетели, и лыжи то не казались тяжёлыми и усталость куда-то подевалась. Да ещё вдогонку подвезло, шустро так добрались до дороги лесовозной, по которой до дома километров тридцать. Прошли, наверное, с километр, вахтовка леспромхозовская подобрала, радость безмерная.
Только в машине осознал всю серьёзность и опасность последнего события. Такое впечатление, не говоря о холоде, будто кто-то проверяет меня на прочность, из чего я сделанный, то в огонь, то в пламя зубастое меня кинет. Спасибо работягам, глядя на меня красивого, шикарно приодетого, измученного ничего не спрашивали, внутренне сочувствуя, видя моё состояние. Подвезли к самому дому.
Зашли мы в калитку, в которую по другому раскладу меня могли занести, но не дал боже. Приобнял я столб дверной как родного. Не знаю сколько стоял у калитки, опомнился, наконец-то постучался в дом родной, зашли. И это же надо, именно в этот день, в этот час бабушка с мамой пришли проведать Татьяну, жену мою. А я так думаю, меня встречать, будто чувствовали сердцем чутким своим. Вижу, стоят они посреди избы и успокаивают Таню. Бабушка такая говорит, сквозь слезы глядя на меня (вот у кого с юмором в порядке, наверное, я в неё):