Интеллигент даже навестил тогда в больнице пассию своего подопечного. Явился мрачный с охранниками-статуями за спиной. Белый больничный халат, как-то нелепо смотрелся на его широких плечах. Пожал руку Ветхому и уселся напротив на стул. Саша тогда не могла выражать эмоции, хотя, наверное, испугалась.
— До чего девчонку-то довели, — только и сказал он тогда.
И к Ветхому:
— Даю добро на все, что посчитаешь нужным.
Саша никогда не узнавала у Кости подробностей разборок. Но видела по его лицу, насколько все серьезно было. Да и Интеллигент зачем-то приоткрыл ей потом завесу тайны. Так, в двух словах, типа, реки крови и война. Это чтобы она себя обязанной почувствовала и за стол играть села.
После всех тех разборок Ветхий оказался максимально приближенным к авторитету человеком. Да и сама Алекса в фаворе была, хотя и не понимала, почему Интеллигент так часто наведывается к ним в гости и подолгу беседует с ней на кухне. Ветхий говорил, что сдает старик, но ей Интеллигент никогда старым не казался.
Их приближение, так сказать, к трону имело и плохие результаты. В первую очередь им завидовали. Молчали в тряпочку, боялись, но завидовали ужасно. Наравне Ветхий общался только с Лисом, который уже очень давно был правой рукой Интеллигента. Остальная братия давно имела на них зуб за неожиданное возвышение. И если перед Ветхим все прогибались, то её саму максимально пытались втоптать в грязь на таких вот вечеринках, если, конечно, Кости рядом не было. Все уже давно знали, что Алексу трогать нельзя, после того, как Ветхий отправил парочку сильно настырных в нокаут. А если уже быть максимально честной, то все знали, что нельзя трогать собственность Ветхого. Именно так и позиционировали они свою пару в криминальных кругах.
Вот и должна она быть сегодня просто собственностью, как стол или табуретка, только обитая бархатом, отделанная драгметаллами, с россыпью разноцветных побрякушек. Как и все те модельные барби, которых брали для сопровождения.
Саша ещё раз взглянула в зеркало. И на фиг так выряжаться, она же никогда не отличалась модельной внешностью и длиннющими ногами. Да и ростом ниже среднего. Черное обтягивающее платье по тонким бретелькам спускается вниз, оставляя открытой зону декольте и соблазнительную ложбинку между грудями, обнимает талию и заканчивается узкой юбкой на середине бедра. Ноги утопают к черных туфлях-лодочках на немыслимых каблуках. Волосам Саша разрешила свободно падать на плечи в царственном беспорядке. Никогда не подымала их наверх раньше, а теперь ещё как-то нужно спрятать тонкий шрам на щеке. Из украшений только серебро сегодня. Саша всегда ненавидела золото. Оно ей просто не шло.
По восхищенному возгласу за спиной Саша поняла, что выглядит великолепно. Костя застыл за её спиной напротив зеркала, в дорогом костюме и светлой шелковой рубашке. Саша усмехнулась, верхняя пуговица расстегнута, галстука нет. До сих пор никто не заставил его одеть «эту удавку», как он презрительно отзывался об обязательной части мужского туалета на таких мероприятиях.
Его пальцы уже чертили круги по плечам и от неосознанной ласки по телу то и дело пробегали мурашки.
— Саш, ты на принцессу похожа.
— Ага, скорее на злую мачеху, особенно с этим.
Она ткнула пальцем в белесый тонкий шрам, который никак не хотел скрываться под тональным кремом. Жить вообще-то он ей и не мешал, даже забывала иногда о его существовании, потому что и не видно почти, но образ «принцессы» портил.
— Глупости, Саш, — улыбнулся ей Ветхий в зеркало. — Тебя он совсем не портит.
— Тебе никто из тех глупых куриц не предлагает с фальшивой улыбкой пластическую операцию сделать.
— Да не обращай ты на них внимания. Пустые куклы, что ещё можно сказать. Ноги от ушей, а ума ни грамма.
Саша тяжело вздохнула и оставила попытки скрыть свой маленький недостаток.
— Костя, ну зачем мне там быть? А? На фига меня Интеллигент приглашает на такие мероприятия?
Ветхий пожал плечами.
— Ты ему нравишься, — только и сказал он. — А почему? Сам не знаю. Я уже думал, что в покое меня оставит или башку снесет, так я его достал. А все наоборот получилось.
— Никогда он тебя не отпустит, — грустно сказала Саша. — Он когда-то разоткровенничался здесь, сказал, что ты напоминаешь его в молодости.