— А кто об Интеллигенте говорит?
— А о ком? — Саша резко развернулась, надеясь, что её предположения беспочвенны.
Лис тихо хмыкнул.
— Ну, ты меня поражаешь, Алекса. О Ветхом твоем говорю, конечно. Интеллигент уходить в политику собрался, а на него все свои делишки скидывает.
Саша вцепилась руками в балконные перила. Сердце едва-едва стучит.
— Нет, — тихо пробормотала она. — Костя… он не может такое на себя взять. Он не такой… Он собирался завязать.
Лис только рассмеялся.
— Дорогуша, ты своего драгоценного не знаешь совсем. Ветхий в делах — жесть и братва его слушается. Прирожденный авторитет. Соскочить правда пытался, но кто его отпустит-то?
— Но почему он? А ты? — Саша слышала, как предательски дрожит голос. — Почему тебя Интеллигент после себя не оставит?
— А мне на кой это все сдалось? У меня выгодный бизнес, бабок хватает, а к лишним проблемам не тянет. Я с Интеллигентом рядом только потому, что он мне почти, как отец. Люблю старика.
Лис развел руками.
— Так что, Сашенька, скоро твоя жизнь поменяется очень круто.
— Нет, — рыкнула Саша. — Костя обещал завязать и завяжет.
Лис хмуро на неё посмотрел. Через секунду навис над нею, облокотился по обе стороны руками, заключая её таким образом в ловушку и зло сказал:
— Слушай, деточка, если хочешь Костика живым видеть, палки в колеса не вставляй. Он же как дурак всем твоим прихотям потакает. Советую тебе не рыпаться и не давить на парня. Тебе что мало все? У тебя куча бабок, мощная крыша, любимое дело, да ещё и мужик трахает, по которому сохнешь. Вот и сиди тихонько, поняла!
— Лис, ты по морде давно не получал? — раздался со спины злой окрик Ветхого.
— Я тут Сашеньке объяснял политику партии, — хмыкнул Лис, отступая от Саши с демонстративно поднятыми руками. — И пальцем не тронул, ей-богу.
— Саш, все нормально?
Она кивнула, хотя внутри трясло всю от неожиданных новостей. И реветь ужасно хотелось. Прощайте мечты о нормальной человеческой жизни.
— Мам, ну почему я должна ходить с охраной? — спрашивал её обозленный голосок девушки-подростка. — Я даже с друзьями не могу нормально погулять.
— Ты прекрасно знаешь, почему отец настоял на охране.
Саша увидела себя постаревшей на двадцать лет. Её дочь в самом тяжелом возрасте, бунтует против любого ограничения свободы. Не подействовало даже то, что около полугода назад её похитили. Ветхий разнес тогда тот притон в пух и прах, но её девочка испытала сильнейший психологический стресс.
— Ты куда? — окрикнула она уже взрослого сына.
— Подальше от вас. Скоро отец вернется, а у меня нет ни малейшего желания с ним сталкиваться.
Сын так и не смог отойди от того случая, когда Ветхому пришлось применить оружие в разборках. Мальчику было только десять, и он спрятался в машине, когда отец ехал на разборки. После нервного срыва их сын ненавидел отца, истерически кричал о руках в крови.
Дверь захлопнулась за его спиной, в который раз больно отозвавшись в сердце.
Саша уныло вернулась к плите. Звонок в дверь, как тревожный набат. Почему-то затрясло всю, уже боялась любых посетителей. Посмотрела в глазок и осторожно приоткрыла дверь. В квартиру, как ураган, ворвался Лис в грязной порванной одежде, со следами драки на лице.
— Что случилось? — нервно спросила она.
— Алекса, хватай детей и что можешь унести и бегом в машину.
— Что случилось? — машинально повторила она, а ноги уже вросли в пол. — Где Костя?
— Убили твоего Костю.
Фарфоровая тарелка вылетела из рук и с жалобным звоном разбилась о пол. Она взвыла, как раненый зверь. И… проснулась, понимая, что кричит во сне.
Села на кровати и не могла остановиться. Слезы градом катятся из глаз, Саша тихонько всхлипывала. Костя, наверное, впервые не проснулся от её крика. А, может, кричала беззвучно, захлебываясь в рыданиях. Что за сон? Вестник будущего? Демонстрация того, что может произойти с ними? Жестока, но возможная реальность. То, что поджидает их за поворотом.
Хотя нет, у них не будет детей. Саша не решится привести новое существо в тот мир, в котором она выросла и взрослела. Не сможет видеть, как её дети взрослеют среди фальши и грязи, как страдают от промысла родителей. У них будет одинокая судьба, окрашенная в черные тона царствованием в темном королевстве криминала. Костя, её Костя… будет давать добро на убийства. Нет, она, конечно, будет его любить, но не так… с оттенком горечи, с лицами всех тех, кто стал на пути щупалец тайной власти. И скоро он станет жестким, все их понимание разлетится в пух и прах. Она не сможет простить до конца жестокости, а он не сможет всегда чувствовать себя виноватым. Ожесточится, но будет удерживать подле себя, потому что не существуют они друг без друга. И будут мучить друг друга, сгорая от страсти, не приходя к согласию. Изменяя и снова кидаясь в объятия.