— Энди?
Ответа не было.
— Энди, ты слышишь меня? Это я, Тесс.
Энди шагал по парковочной площадке, никак не реагируя на Терезу и настороженно поглядывая по сторонам. Свернув за угол, он оказался перед огромным, из стали и стекла входным вестибюлем, над которым сияла надпись: «ТОРГОВЫЙ ЦЕНТР "СЕВЕРНЫЙ КРЕСТ" — Западный вход», выполненная буквами настолько огромными, что их можно было прочитать и с расстояния в добрую милю. Стоявшие у входа полицейские без лишних слов пропустили его внутрь, в блаженную прохладу.
— Энди? Ты можешь подать мне какой-нибудь знак, что знаешь, что я с тобой?
Ноль реакции. Миновав стойку с пышками, книжный магазин, мебельный магазин и магазин кожаной галантереи, они оказались в обширном крытом портике с целой рощей полноразмерных деревьев, каскадными водопадами, фонтаном, переливавшимся в лучах цветных прожекторов…
Тереза вспомнила, как училась выбирать себе место в сознании Гроува: оставаясь в глубине его мозга, она не могла с ним общаться, но зато могла влиять на его действия и решения: продвинувшись вперед, она приобретала не слишком завидную возможность с ним разговаривать, но при этом теряла всякий над ним контроль и в полную силу ошушала на себе натиск его мыслей и инстинктов. Сейчас же все ее попытки действовать аналогичным образом не приводили ровно ни к чему, либо этот сценарий был написан как-то иначе, либо психика Энди была куда крепче психики Гроува. Она не могла ни общаться с ним, ни влиять на его поступки.
— Энди! Слушай меня! Это я, Тесс, твоя жена. Не иди туда, возвращайся в машину. Подожди, пока подъедет Денни Шнайдер, посоветуйся с ним, не иди туда в одиночку, иначе ты будешь убит.
Она замолкла, думая, до чего же по-английски все это звучит, до чего же вежливо и рассудительно. В прежние дни Энди дразнился, когда ловил ее на каком-нибудь ливерпульском выражении или обрывке сленга, который засел с детства в памяти и вдруг проскочил в ее речь. А еще она умела подражать Ринго Старру, умела лучше всех своих знакомых, и Энди это нравилось.
— Я не думаю, Эндрю, что тебе стоит так поступать, — сказала она, подделываясь под Ринго.
Но все впустую, Энди ее не слышал. Откуда-то сбоку появились трое полицейских в форме, Энди спросил у них, как найти администратора, один из копов взялся его проводить, и они вошли в лифт. Коп оказался разговорчивым; Энди с Терезой узнали, что у него есть семья, что они живут в Абилине, что его жена ждет еще одного ребенка. Коп говорил на техасский манер, растягивая слова и прицепляя к многим из них лишний слог, а еше, обращаясь к Энди, он каждый раз называл его «сэр».
Что это было такое — снова услышать голос Энди! Чуть хрипловатый, со сбоями на некоторых звуках, словно чтобы прокашляться, но просто это он так говорил.
— Я люблю тебя, Энди! — кричала она в отчаянии. — Оставь это дело! Ну пожалуйста, ну уйдем отсюда! Ведь ты здесь совсем не нужен! Посидим в машине и подождем, пока копы его оприходуют!
Затем последовал недолгий разговор Энди с администратором молла, женщиной по имени Бетти Нолански. Ее очень расстраивало, что за все время своего существования молл проработал на полную мощность только три месяца. В прошлом году три крупные торговые сети буквально в последний момент отказались от аренды помещений, и она опасалась, что этот инцидент может напугать и других арендаторов. Она сказала Энди, что у них простаивают пустыми четыре больших торговых зала. Она хотела, чтобы бандита убрали как можно скорее и по возможности без шума, без журналистов.
Пока Бетти Нолански все это говорила, они с Энди спускались пешком на нижний торговый этаж.
— Скажи ей, Энди, что она живет в процветающем городе, — сказала Тереза. — А если ей хочется взглянуть на город, имеющий экономические проблемы, то пускай прогуляется в Булвертон.
На первом этаже их ждало известие, что Аронвиц еще на свободе. Энди спросил у миссис Нолански, нет ли в здании каких-нибудь технических лазов, по которым можно проникнуть в зону доставки, и та сразу же откомандировала коменданта показать ему входные отверстия воздуховодов. Энди пришлось объяснить ей, что он находится здесь исключительно в роли советника и что все технические подробности нужно сообщить лейтенанту Хансону.
А тем временем Терезу все больше охватывал ужас. Она знала, что инцидент приближается к своему кровавому завершению и что она не может этому помешать.
Не интерактивный, говорилось в рубрикации.
— Энди, ты меня слышишь? — сказала она в последней отчаянной надежде. — Энди! Слушай меня внимательно! Из этой истории тебе целым не выйти, я это точно знаю! Неужели же копы сами без тебя не справятся, это их проблема, а не твоя!
Она совсем уже было решила выйти из этого сценария и попробовать какой-нибудь другой из связанных с этим инцидентом, однако вовремя вспомнила фэбээровские тренировки. Чтобы справиться со сценарием нейтрализации преступника, нужно сделать несколько попыток, с первого раза это не получается почти никогда.
Поговорив с управляющей, Энди поспешил назад, к вестибюлю молла. Выйдя из здания под палящие лучи солнца, он сразу же направился к капитану Тремминсу, чтобы узнать, как развиваются события.
Несколько бойцов из отряда Хансона проникли через воздуховоды в подсобные помещения, но за пapv минут до этого Аронвиц застрелил второго заложника и исчез из виду. Тремминс находился в постоянном контакте не только с группой спецназа, но и с теми своими подчиненными, которым вменялось в обязанность держать Аронвица под наблюдением.
— Видимо, он тоже ушел под землю, — подытожил Энди. — Как вы думаете, смогут эти спецназовские ребята его оттуда выковырять? Им приходилось заниматься такими делами?
— Да в обшем-то, да, — кивнул Тремминс.
— Давайте сходим в подсобные помещения. Если Аронвиц решит прорываться, то непременно появится там.
— Да, Энди! — попыталась вмешаться Тереза. — Именно там он и будет. Остановись! Господи! Остановись, Энди, тебе нельзя туда ходить!
Подсобные помещения молла представляли собой большой бетонированный двор, где располагалась масса оборудования: батареи вытяжных вентиляторов, колодцы для сбора отходов, электрическая подстанция и несколько огромных топливных баков. Неожиданно по радио пришло сообщение, что бойцы спецназа обнаружили Аронвица, он несколько раз выстрелил, скрылся от них и, как можно думать, направляется именно сюда.
По приказанию Тремминса десятка два полицейских окружили бетонированный двор, заняли укрытие и замерли в ожидании.
Аронвиц вбежал с пистолетом в руке не оттуда, откуда его ожидали, а с противоположной стороны. Заметив полицейских, он остановился так резко, что чуть не свалился с погрузочной платформы, на которую перед этим вскочил.
— Ни с места, Аронвиц! Бросай оружие!
Не тут-то было: Аронвиц выпрямился и картинно, широким движением, вскинул ствол пистолета. Затем он передернул затворную раму: сухой щелчок, отчетливо слышный во всех уголках двора.
Тереза вздрогнула, не веря своим глазам. Это был Джерри Гроув.
И словно реагируя на ее ужас и потрясение, Энди встал. Гроув/Аронвиц заметил движение и повернулся в его сторону. Окаменев от ужаса, Тереза смотрела, как Гроув навел пистолет на Энди, придал правой руке устойчивость, сжав ее запястье левой, и медленно, плавно нажал на спуск.
Точно, как она учила.
Тереза вышла из сценария буквально за миг до того, как выпущенная Гроувом пуля снесла Энди половину черепа.
Copyright © GunHo Corporation in all territories
Глядя невидящими глазами на логотип компании «Ган-хо», Тереза услышала грохот выстрелов: подчиненные капитана Тремминса превращали маньяка в кровавое решето. А потом упала тьма.
Шерон все еще была на дежурстве, и как только Тереза села, она вошла в реабилитационную клетушку и отсосала шприцем наночипы. В голове у Терезы лихорадочно клубились образы Энди: его голос, походка, его большое сильное тело, хладнокровный профессионализм, с которым он выстроил обстоятельства, безошибочно приведшие его к смерти. В этом сценарии было все, чего она так опасалась: полная, на грани слияния, близость к Энди и кошмарная его недоступность, абсолютная невозможность спасти его жизнь. Правда, она наконец узнала точные обстоятельства его смерти, но это было слишком слабым утешением. Да и никаким утешением не было. Она сидела в подавленном молчании, шаг за шагом вспоминая сценарий, вернувший ей прошлогодний кошмар, вспоминая и стараясь совладать с заново вспыхнувшей болью, хоть как-то держать себя в руках.