Она поднялась наверх. Ник лежал на кровати совсем голый и курил.
– Посреди дня в бар никто не заглядывает, – объяснил он. – Может, и ты полежишь?
Ее первым желанием было повернуться и уйти. Все эти дела с Ником ей нравились, как и раньше, но последнее время он только и знал, что валяться в постели, и это было просто возмутительно. И все же она сдержалась.
– Я хочу разобраться с одной вещью, и прямо сейчас, – сказала она. – Это точно, что ты тогда говорил? Что ты единственный, кто может вынудить постояльца съехать из гостиницы?
– А что это тебя так беспокоит?
– Я же, кажется, все уже объяснила.
– Да выкинь ты это из головы.
Эми присела на край кровати и почти помимо собственной воли положила руку ему на грудь. Ее пальцы ощутили чистую, гладкую, теплую кожу.
– Я не хочу, чтобы мы теряли такие деньги, – сказала она. – Эти постояльцы сбросят с наших плеч массу проблем. С твоих, собственно, плеч, но я уже себя не отделяю.
– Оставь это мне. Я привез еще одну двойную кровать, и этого им вполне хватит. А когда они приедут?
– С минуты на минуту. Они звонили из Хитроу уже час с лишним назад и сказали, что едут.
– Это всегда получается дольше, чем думаешь, – сказал Ник, поворачиваясь к ней. – Ты бы лучше разделась.
– Нет, мне нужно быть внизу, а то приедут, а там никого.
Не говоря больше ни слова, Ник начал расстегивать ее платье, настолько торопливо, что ничего не получалось, и Эми разделась сама.
Потом, когда они уже просто лежали, прижавшись друг к другу, со двора донесся рев мощного двигателя. Тяжелая, по всей видимости, машина парковалась прямо под их окном; водитель то и дело переключал передачу, маневрируя в тесном пространстве.
– Это они, – сказала Эми. – Это американцы, я точно знаю.
Она скинула ноги с кровати, и Ник тут же отвернулся к стенке, изображая крайнее неудовольствие; в действительности Эми прекрасно знала, что, когда они занимались любовью в дневное время, он, как правило, быстро от нее отстранялся и либо засыпал, либо брал газету и начинал читать.
Как была голая, она подбежала к окну, присела и выглянула во двор. Водитель длинного темно-зеленого фургона пытался, но все никак не мог втиснуть его рядом с машиной Терезы Саймонс. На крыше фургона виднелась складная тарелка спутниковой связи, уложенная в специальную выемку. Позади этой выемки было крупно написано число «14», светло-зеленое на темно-зеленом. Эми слегка удивилась, зачем владельцы фургона написали идентификационный номер на крыше, где ни одна собака его не увидит. Левая передняя дверь открылась, и на бетон спрыгнула молодая женщина с темно-русыми волосами; она прошла назад и начала руководить водителем, так еще и не сумевшим припарковать машину. Словно что-то почувствовав, она оглянулась на окно Эми, и их глаза на мгновение встретились. Понимая, что ничего, кроме ее головы, с парковки не видно, Эми все же отскочила от окна и стала торопливо подбирать свою одежду с пола.
– Приехали! – бросила она Нику, а затем накинула лифчик чашечками назад, застегнула его под грудями, развернула в нормальное положение и влезла руками в лямки. Трусы, как и лифчик, она нашла сразу, а вот платье куда-то запропастилось. Тем временем Ник перекатился на бок и то ли читал, то ли притворялся, что читает вчерашнюю газету.
– Ты, Ник, не вставай, – сказала Эми. – Я и сама там управлюсь.
– Ты у нас шустрая, – ухмыльнулся Ник, роняя газету на пол, а затем подошел к окну, глянул, что делается на парковке, и тоже начал одеваться.
– Если хочешь, я сам займусь сегодня ужином, – предложил он, целуя Эми, одевшуюся чуть раньше его. – И за стойкой постою.
– Тебе это не обязательно.
– А может, и обязательно, слишком уж много я отлыниваю.
– Что это вдруг с тобой? Новости какие-нибудь веселые?
– Нет, ничего такого… но я все равно приготовлю ужин. Мне так хочется.
Эми ответила на поцелуй, а затем оттолкнула его неохотно и ласково.
– Они наверняка захотят зарегистрироваться по всем правилам.
К тому времени как появились американцы, Эми уже стояла за конторкой, делая вид, что очень занята какими-то бумагами. Она не оглянулась на звук открываемой двери, но все же увидела краем глаза, что вошли двое.
– Добрый вечер, мэм, – произнес вежливый американский голос.
Эми вскинула глаза. Мужчине было лет тридцать с чем-нибудь, с ним была та самая женщина, которая помогала водителю парковаться.
– Добрый вечер, – сказала Эми.
– Мы бы хотели зарегистрироваться, если вы не против? – И опять восходящая, как при вопросе, интонация.