– Я уже давно пытаюсь вас найти, миссис Саймонс. Нам с вами нужно поговорить.
– Извините, пожалуйста, но я очень устала.
– Мы знаем, кто вы такая, агент Саймонс.
– И что с того?
– А то, что мы вынуждены сделать вам некое предложение. Мы находим ваше присутствие в этой гостинице вредным – для нас, естественно. Мы связались в Вашингтоне с начальником вашего отдела и установили, что вы находитесь здесь не по служебным делам.
– Я в отпуске, – сказала Тереза. Ей на мгновение стало любопытно, о чем там говорили эти люди с ее начальством. – Вы не будете так любезны позволить мне пройти в свой номер?
– Да, но только вы не совсем вроде как и в отпуске, потому что проводите здесь нечто типа частного расследования по делу Джерри Гроува. В ФБР говорят, что они ничего об этом не знают и не уполномочивали вас каким бы то ни было образом. Вы, мэм, преступаете пределы своей юрисдикции, разве не так?
– Это не ваше долбаное дело, и Бюро тут тоже ни при чем. Вы что, не слышали, что я в отпуске?
– Если я верно понимаю ситуацию, то, пока у вас есть жетон, Бюро сохраняет интерес ко всем вашим действиям. И хотите вы того или нет, но мы считаем это нашим делом. Мы поселились в этой гостинице на основании договоренности, что кроме нас в ней…
– Вот с гостиницей и разбирайтесь, – оборвала его Тереза, начинавшая всерьез опасаться, чего там эта гоп-компания наговорила ее начальству и сотрудникам. Словно без них заморочек мало. – Я тут ровно ни при чем.
– Думаю, вы скоро убедитесь, что у нас есть способы убрать вас отсюда.
– Валяйте, – лучезарно улыбнулась Тереза. – Не многие американцы находят в себе смелость идти поперек ФБР.
– А кто вам сказал, что я гражданин США?
– Ах, извините, ошиблась. А теперь не могли бы вы меня пропустить?
– Нам нужна вся эта гостиница, – снова сказал Кен Митчелл. – Поэтому мы нашли для вас номер в другой гостинице, в истбурнском «Гранд-отеле». Наша компания готова оплатить все расходы по переезду, и мы настойчиво предлагаем вам к завтрашнему дню освободить вашу комнату. Кроме того, мы требуем, чтобы вы прекратили пользоваться услугами филиала нашей компании, расположенного на Уэлтон-роуд.
– Что это с вами? – спросила Тереза. – Вы когда-нибудь слушаете или только говорите?
– Я-то слушаю, а вот вы? Мы хотим, леди, чтобы вы отсюда съехали.
– Объясните мне, с какой такой радости, и, может статься, я об этом подумаю.
– В данном случае мы требуем, чтобы гостиница была предоставлена в полное наше распоряжение. У нас есть контракт с менеджментом…
– А вот они так не считают.
– Они ошибаются, и, если контракт будет нарушен, это дорого им обойдется, очень дорого. А пока вы либо покинете гостиницу добровольно, либо мы подадим судебный иск о выселении. Выбирайте, что вас больше устраивает.
Митчелл как стоял, так и стоял; чтобы открыть дверь, Терезе пришлось бы его коснуться, а одна уже мысль об этом вызывала у нее тошноту. В слабой надежде, что он посторонится, она подняла на пробу правую руку, державшую карточку-ключ. Он не посторонился. Тереза опустила руку; она стояла в двух шагах от Митчелла, боясь его и ненавидя почти в равной степени.
– Есть и другие «Экс-экс»-провайдеры, – сказала она. – В Брайтоне есть такое заведение, вы же не можете помешать, чтобы я туда ходила?
– Да ходите вы куда хотите, лишь бы не в наш филиал.
– Зачем вам надо, чтобы я съехала?
– Вы путаете наши планы. Мы действуем по лицензии на изготовление софтвера, выданной нам в рамках проекта Валенсийского договора – общеевропейского соглашения, регулирующего свободу доступа к электронной информации. В США мы бы действовали по федеральной лицензии в соответствии с законом Макстивена. Знаете этот закон?
– Да, конечно.
В ее памяти что-то щелкнуло – прошлогодние курсы переподготовки; предмет, в который она не слишком вникала; области, объявляемые карантинными в интересах разработки софта; право посылать уведомление о необходимости удалиться.
– Здесь законы США не действуют, – продолжил Митчелл, – поэтому мы действуем в соответствии с их европейским аналогом. Валенсийские протоколы несколько мягче, но если применить их в полную силу, результат получается примерно тот же.