1
Это какая-то шутка?
С минуту Лера сидела на месте, не в силах вымолвить и слова. Глаза её были направлены на Стаса, который с виноватой улыбкой вытирал руки о полотенце. Он что-то говорил о случайностях и форс-мажорах, несколько раз повторял «всё в жизни бывает» и даже передал самой Лере «привет» и надежду на то, что её керамическое искусство продолжит развиваться.
Но это был не её горшок. За стуком собственного сердца Лера не слышала окружающего шума. Рука её потянулась к клавишам, картинка заморгала, время повернулось вспять. Забавный белый горшок был похож на то, что отправляла она, однако это не было её творением. Недостаточно пузатый, по цвету ближе к крему, нежели к грязи и без забавного енота на донышке. Лера остановила кадр как раз в тот момент, когда ещё беспечный Стас поднял горшок, засветив его дно. Картинка вышла смазанной, но было видно – снаружи ничего не нарисовано.
- Может, всё-таки объяснишь, что это такое? - По тону отца Лера быстро поняла – тот уже несколько раз повторил вопрос.
Мир точно обрушился на плечи. Лера мотнула головой. В висках застучало, а в горле пересохло. Лера случайно тронула клавишу, и жизнь опять потекла по ту сторону экрана.
- Не знаю. Это не моё. Я… Я не понимаю.
Снова раздался треск, снова Стас удивлённо посмотрел на оператора, снова рагу стекло по решётке.
- Этот парень говорит о тебе и нашем магазине! Зачем ты ему это послала?! Почему ты вообще что-то слала?! Вы знакомы?!
- Нет. Я… Нет, папа. Просто я хотела прорекламировать нас и…
- Реклама! – Отец выплюнул это слово так, словно оно было чем-то очень нехорошим. – Лера, ну сколько раз тебе повторять? Наше качество – вот настоящая реклама, а не видео каких-то патлатых бездельников!
- Стас не патлатый! – Обида на себя, недоумение и какой-то странный стыд обожгли щёки. – И это не мой горшок! Я отправляла другой!
Но её не слушали. Отец схватился за голову и что-то причитал, мать с интересом следила за Стасом, который рассказывал уже про другую «приблуду», а Вика и Денис переглядывались и перешёптывались. Вика не слышала их слов, но знала – они говорили о ней и её провале.
- Клянусь, я посылала другой горшок! Денис! Денис, ты ведь помнишь, я делала два месяца назад такие толстенькие, похожие на маленькие котелки?! Мы ещё хихикали и звали это ведьминой коллекцией?!
Брат неуверенно кивнул.
- Я послала как раз котелок, а не… вот это.
- У всех бывают неудачные дни. – Неуверенно начала мать. Теперь она смотрела на среднюю дочь. – Возможно, ты не досмотрела и пузырьки воздуха…
Её точно ударили по голове. Лера пораженно уставилась на родительницу. Это была шутка такая? Если да, то от неё хотелось плакать. Лера посмотрела на свои руки, которые перемяли столько глины, замешали столько основ и выдавили столько пузырей воздуха, что успели сильно огрубеть и обзавестись постоянными мозолями.
- Я помогаю папе с самого детства! Ты действительно думаешь, что я могу допустить такую ошибку, мама?
- Но я же не говорю, что это всецело твоя вина, - сказала мать нарочито успокаивающе. От этого тона внутри Леры набух комок обиды, а на глаза навернулись слёзы. – Но бывает такое, что что-то идёт не так. Даже у настоящих профессионалов. Может, ты где-нибудь не доглядела? Или отвлеклась? Или…
Никто её не слышал. Лера до боли сжала кулаки и убежала прочь раньше, чем кто-либо из семьи увидел бы её слёзы.
Дверь в комнату поддалась не с первого раза. Лера уже приготовилась выдрать ручку, как вечно неисправный замок щёлкнул. Лера пошатнулась, но не упала. Ох, как же на всё это ненавидела.
Слёзы стекали по подбородку, нос уже ничего не чувствовал из запахов, а коленки предательски тряслись. Хотелось до боли кричать, но подушка была такой тоненькой, что Лере пришлось довольствоваться негромким воем. Мысли беспорядочно метались в голове, а паршивая память начала подсовывать похожие ситуации.
Какая же она неудачница! Какая же она дура! Какая же идиотка!
«Ну и зачем я вообще туда полезла?»
Но вместе с тем пришла новая мысль:
«Но это же точно не мой горшок!»
Если так, то…
- Можно?
Голос Дениса прозвучал тихо.
- Стучать не учили, мелочь? – С носом, полным соплей, говорить оказалось тяжело.