-Тебе пора.
Ещё один целомудренный поцелуй в лоб и руки Ромы выпроваживают меня прочь. Ему больно. Мне тоже. Но об этом он не узнает.
***
Погружаюсь в слепую темноту комнаты, тихо ступая и стараясь не тревожить мирно спящих девчонок. Они ещё ничего не знают, пусть их покой сохранится на дольше. Смотрю на свою койку, понимаю, что уже давно не спала на ней, а сейчас решилась прийти именно сюда. Компания любимого, в данный момент, была в тягость. Мне хотелось одиночества, свободы и абстракции. Никто не сможет понять меня, кроме него...
Как у него это получается? Так просто успокоить, придать уверенность, отпустить...Последнее болезненно заныло в груди. Разве можно любить двоих одновременно? Я не знаю. Это мой первый опыт высоких чувств. Сейчас мне хотелось лишь уснуть. Забыться. Пролететь над пустыней и оказаться дома. Там, где мама хлопочет на кухне выпекая пирог, отец возвращается с работы, а я сижу рядом с матерью и пишу конспекты. Как обычный студент. Отец проходит на кухню с цветами, задорно целует маму в губы, одаривая цветами, а мне кладет на стол шоколадку, оставляя отцовский поцелуй прямо на макушке. За всеми мечтами о детстве, которого у меня не было, я засыпаю. Погружаюсь в мечты, где я не росла в детдоме, не отбивалась от мальчишек и охранников педофилов. Не научилась держать нож раньше ложки, делать оружие из кукол и машинок. Где сон был спокойный, а утро начиналось с запаха блинчиков и ласковых рук матери. Где моя жизнь была правильной, а не ошибкой существования.
Утро встречает палящими лучами солнца, испепеляющими надежду и превращающими в труху глаза. Все мы обзавелись черными очками на случай приподнятого солнечного настроения. Грусть не отступила, а чувство ужаса лишь усилилось. Это не моя война. Я не хочу быть участником побоища, которое происходит даже не за мои земли. С этими мыслями я оделась, умылась и покинула жаркую казарму.
Тренировки стали жестче, нас выматывали и не давали спуску. За последнюю неделю мы спали от силы часов восемь. Нас будили ночами, выкидывали их кроватей, нападали, били, выгоняли на полигон, заставляли стрелять в животных и безоговорочно слушать команды. Словно собаки, мы стали верными служителями и безэмоциональными машинами. Такова была подготовка к первой вылазке, а что же дальше?
Мыслями я возвращалась к тому прекрасному месяцу, который мы провели с Малихом. Каждый день встречая рассвет, обедали и говорили о пустяках. Он хотел знать больше о моей жизни, которая была там за горизонтом, а я не очень охотно делилась.
-Так ты была в детдоме? – Малих вопросительно вскинул брови, резко переводя тему на колючую и неприятную.
-Да.
-Как так вышло? – меня злило его непонимание ситуации.
-Малих, у нашего народа нет такой привязки к детям как у вас. Меня с легкостью продали за бутылку водки, а купившие не оценили ответственности и подкинули в детдом. Правда, до этого старались продать меня в сексуальное рабство, но я была слишком мала. Повезло.
Да, глаза, которые я так любила, наполнились неистовым ужасом и непониманием. Малих не из тех людей, которых можно легко удивить, но сейчас в его глазах полыхал гнев и ужас.
-Мне жаль, - руки мужчины обвили меня, крепко вжали в грудь. Я чуть не подавилась куском хлеба, но вовремя остановила себя, отстранилась от Малиха и вгляделась в его шоколадный фондан.
-Не нужно этого. Благодаря их решениям я не познала ужасы домашнего насилия и прочего...Лучшее, что они для меня могли сделать, это отдать. Конечно, сразу бы в детдом не помешало, но нужды важнее ведь, не так ли? – громко заливаясь смехом, ловила на себе непонимающий взгляд мужчины. Вот, именно поэтому я и не рассказываю о своем прошлом, кому нужна эта щенячья жалость? Увольте.
Малих словно почувствовал моё настроение, аккуратно чмокнул меня в лоб и приобнял. Больше эту тему мы не поднимали, лишь пустые истории и интересные факты. Как по мне, этого было достаточно.
С каждым соприкосновением кожи к коже, мои флюиды поглощали разум и выкидывали потоки любви. Малих стал моей первой любовью. Он полюбил меня, заботился обо мне и давал необходимое для дальнейшего существования. Нет, теперь это смело можно было называть жизнью.
Вдохнув на полные лёгкие, шаг за шагом я приближалась к нашему вечернему рандеву. Мулат готовил нечто особенное для меня, даже заставил приодеться во что-то более ли менее женственное.
Издали в мои глаза ударились яркие огоньки, а приблизившись я признала в них маленькие свечки в стеклянных подсвечниках. Они были выполнены в восточном стиле, что придавало большего романтизма и арабского духа ситуации. Разноцветная мозаика рассеивающая мягкий свет, наполняла пустыню сказочностью и нереальностью. Следом сыпались белые цветы, не знаю их названия, но очень красивые. Маленькие и слегка розоватые внутри, очень нежные. Словно сам Амур стелил мне путь к любимому.