Рома ушел в одну сторону, а Малих в другую, я же сторожила тропу. Внезапно, в глазах всё потемнело, пошла рябь и я стала неистово тереть веки. Всё потеряло цвет, потом дыхание сбилось, а следом удар. В лобную долю поступила сильная волна накатывающей, ноющей боли, что свалила меня с ног. Глаза не открывались, но по ним текло что-то тягучее и тёплое. Кто-то пнул меня ногой, весело хмыкая и бурча на арабском.
Всё таки, мне удалось открыть глаза и увидеть последующие события. Кривая морда араба изучающе пялилась на меня, а позади него подступала его братия. Все как один – страшные и вонючие. Даже сюда, то есть лежа на земле, я чуяла их зловонье. А дальше всё как в тумане.
Малих наскакивает на того, кто меня пнул. Режет горло, как дикий зверь с рыком, профессионально вонзая лезвие в жертву. Сзади подступаю его сородичи на которых накидывается Рома, с таким же ножом, да ещё и с тем же усердием, панахает их как свиней базарных. Лёгкие стоны и крики глушат шлепки трупов о землю, а я сижу не зная, что делать, ведь рвота уже подступила к горлу и мне нужен куст. Меня вывернуло после последнего зарезанного, а следом, я увидела приближающегося араба к Малиху, который резко махал мачете. Сам Малих был занят мной и не видел. Момент – я беру оружие. Второй – смотрю на Малиха. Третий – стреляю. Араб падает в предсмертных конвульсиях, а глаза Малиха наполняются ужасом и злостью. Он хватает меня за руку, кидает на Ромку взгляд, сопровождая грозным рявком.
-Бежим!
Мы неслись сквозь пустыню и маленький островок джунглей, после новая пустыня, а там яма в которую мы зарылись и ждали. Ждали, пока нас перестанут искать.
Воды нам хватило бы на три дня, еды на пол, а жизненных сил, ну во всяком случае моих, на ноль секунд.
-Прости...-робко просипела я, понимая почему они их резали, а не стреляли. Какая же дура!
-Всё позади, осталось добраться до лагеря, - Малих на меня не смотрел. Даже не дышал в мою сторону, он просто гневно выпускал воздух и испепелял своим жаром. Рома положил свою ладонь на моё плечо, в успокаивающем жесте, начал потирась его. Это взымело эффект, но ровно до тех пор, пока я не встретилась взглядом с Малихом. К гневу и недовольству добавилась ревность, ярость и все кары, которые его арабская суть могла низвергнуть на мою голову. Отскочив от Ромашки как ошпаренная, я ввела в ступор не только самого парня, но и вызвала лютый смех у Малиха, который довольно усмехнулся, притягивая меня к себе. Эта негласная война начинала меня раздражать не на шутку, хотя и причиной её была я, мне всё равно не было понятно почему Малих, именно сейчас, решил прояснить ситуацию. Как по мне, самое, что ни наесть, неподходящее время, мать его за ногу!
В гневе мои инстинкты обострились, тело пришло в боевую готовность, а каша в голову прояснилась, оставляя все «за» и «против» до лучший времен. Поэтому, внезапный выпад из рощи в мою сторону, не стал неожиданностью и я с лёгкостью его отразила. Правда, следом напали на Малиха, а потом и Рому, что заставило сработать внутренние инстинкты, кинувшись на противника любимого, которого я заблокировала локтевым, заставляя пасть от удушья. Следом воткнула нож под ребро Роминому негодяю, чем отразила уже три атаки, но солдат всё прибавлялось. В глаза всё бежало, а я всё резала, била, душила и всё это на абсолютном автопилоте. Казалось, мои руки собрали специально для этих задач. Самое интересное, что внутри меня зияла кромешная пустота и свет. Никаких сожалений, одни действия и смирения с последствиями. По всей видимости, душевные терзания застанут меня позже, где-то ночью, между слезами и истерикой.
Сильный толчок в спину вывел меня из равновесия и я оказалась на лопатках. Тяжелая туша легла сверху, накинув на мою шею удавку, плотно прижимая меня к земле. Всё бы ничего, да только ещё двое накинулись на мои ноги и руки, придерживая, не давая выполнить захват, что бы скинуть тварь с моей шеи. Безумные глаза, которые виднеются из под куфии, сиплые вздохи чужака, словно от возбуждения и отчетливое ощущение стояка в его вонючих штанах. Тварь действительно заводил вид моих выкатившихся глаз, вываленного языка и поиска вздоха в хрипах, кашле, потоке слюны. Дергаясь, стараясь вырваться, я уже начинала терять сознание, как нечто огромное и сильное снесло ублюдка с меня, повалив на землю и с хлёстом рассекая артерии на шее. Это был Малих. Пока он кончал одного, двое других растерялись, что дало мне возможность воткнуть одному нож в глаз, а другому попросту сломать шею. Всё бы кончилось тут же, если бы оглушающий выстрел не поразил мои уши, оставляя лишь писк и рассеянную картинку.
Вот я лежу на спине, трогаю уши из которых бежит кровь, дальше встаю и взгляд падает на Малиха. Тот приземлился на землю, рядом с трупом извращенца и крепко прижимает руку к боку. Его ранили. Дальше всё как в тумане: Рома хватает Малиха, попутно отстреливаясь и бросая в меня патронами. Трясет за руку, я плачу, Рома даёт мне смачную пощечину, после которой я собираюсь в мгновенье ока и беру оружие. А дальше всё по сценарию фильмов Тарантино: кровь, месиво, стрельба и гора трупов. Я нещадно отбирала жизни, защищая те две, которые были мне дороже своей шкуры.