Как мы добрались до лагеря я не помню. Но мы оказались на пороге, где нам ничего не угрожало, а дальше солдаты, которые метушились вокруг, бегали по части и звали медиков. Вслед за ними медики, белые палаты, осмотры, перевязки и ожидание. Малих был жив, но потерял много крови. Рома был ранен, оглушен, но здоров как бык. Я также, разве что ещё, так сильно растерянная и неумолимо опечаленная. Мне хотелось рыдать, кричать и биться в истерике, но толи сил не хватало, толи подготовка сработала, но я ни словом, ни делом не давала понять как себя ощущаю. Лишь рома понимал, видел меня насквозь и успокаивал. Гладил по волосам и плечам, шептал тёплые слова, носил чай и заставлял кушать. Хоть немного, хоть чего-нибудь, но ему удавалось в меня запихивать пищу.
Малих пришел в себя также неожиданно, как и Рома очерствел за несколько последних и последующих часов. Прошли всего сутки, а мы с Ромой, как раньше, не отлучались друг от друга. Казалось, всё как раньше, мы вдвоём против целой службы, а всё остальное подождёт, но с тем как Малих пришел в себя, всё изменилось до неузнаваемости.
Первым делом он подозвал Рому, как я поняла из подслушанного, он поблагодарил его за свою жизнь, а после притянул ближе и шепнул то, после чего Рома перестал на меня смотреть так как раньше, да и относиться тоже. Вместо моего Ромашки вышел совершенно другой человек, холодный и пустой. Нет, это была натуральная подмена. Он даже не обнял меня и не попрощался, когда уходил. Я осталась растерянная и одинокая. Следом Малих позвал меня на что я отреагировала слабо, ведь всё ещё была в шоке от действий Ромы. Меня мучила мысль о том, что же он ему сказал и , конечно, я собиралась это выяснить, но не сейчас.
Медленно ступая в палату, я словила негодующий взгляд любимого мужчины на себе, а следом кинулась в его объятия.
- Hubibi! (араб.любовь моя)- Малих словил меня в цепкие руки, обдавая жаром своего тела. Его руки властно охватили меня, словно давая понять, что он здесь хозяин положения и завоеватель, а я была так счастлива, что не смогла придать его действиям должного значения.
-Малих, - выдыхаю ему в грудь, -Я так боялась. Места себе не находила.
-Махира, я же сказал, за тебя хоть на тот свет.
С этими словами, он крепко обнял меня и сочно поцеловал, так словно не видел целую вечность. И я отвечала, совершенно позабыв о том, что пару минут назад мимо меня прошел человек близкий моему сердцу и очень опечаленный. Холодный, трещащий по швам. Тот кто не дал мне пропасть в момент слабости. Утонуть в печали. Тот кто спас моего любимого. Да и просто тот, кто навеки останется в моем серлце огромным пятном по имени Ромашка.
***
Шло время, Малих встал на ноги довольно быстро. Я сидела часами в его палате, обнимала, целовала и убеждалась в том, что он любовь моего сердца. Да, так просто. Мы не выбираем кого любить, а просто любим того, кого выбрало наше сердце.
Все эти дни мы тонули друг в друге, совершенно позабыв о внешнем мире и его больших вопросах. Мне не хотелось, что бы это время кончалось, наверняка, также как и самому Малиху. Но долг, а особенно военный, есть долг от которого не избавиться спрятавшись в пустую ракушку. Тебя достанут и из под земли, если понадобиться спуститься туда – спустятся, а может кого пошлют.
С Ромой мы не разговаривали с того самого ухода, который больно рвал сердце, превращая его в фарш, ну или обрезки для голодного пса. Каждый день встречалась с ним взглядами и подмечала, что в них есть чувства. Боль, страдания, непонимание и что-то ещё, то что он хорошо прятал за ширмой своего хладнокровия. Мои попытки подойти и что-то выяснить успехом не увенчивались, он вечно отнекивался или уходил от разговора. Да, от моего милого Ромашки ни осталось и следа, а я так скучала по нему. Хотела вернуть, но больше не пыталась, ведь у каждого есть свой выбор и он свой сделал.
-Сегодня меня выписывают, - любимый мужчина дотронулся до моей руки, чем выбил из колеи мысли и вернул на бренную землю. Тут же в голову пришел разговор о котором я пыталась разузнать у самого Малиха, на что он отрезал не церемонясь, что мужские дела для женской головы не предназначены. И всё. Как бы я не пыталась, извивалась, он был непреклонен.