Маленькая деревня с густой зеленью вокруг. По улицам бегают дети и женщины, а где-нигде появляются солдаты в форме. Не такое я ожидала увидеть. Картина ввергла меня в ступор. Одно дело солдат , как свиней, резать, другое же – мирное население.
-Что это? – шиплю, придавая голосу как можно больше непонимания.
-Наша цель, - отрезает Малих, осматриваясь в бинокль.
-Это же жилая част, полковник, - выдает Рома, видимо, опешив не меньше моего.
-Не верьте глазам, когда они врут, - чеканит мулат, передавая специальную линзу в следующие руки. У Ромы она задерживается на пару минут, следом я.
С виду, обычная деревушка, а по факту – вооруженная банда. У женщин под платьями винтовки, малыши снабжены пистолетами и ножами, а про мужчин я вообще молчу.
-Ясно, - шепчу себе под нос, морально готовясь к тому, что четырёхлетка может пальнуть мне в голову.
-Всё нормально. Они обычные солдаты. Не смотрите на их возраст и пол. Некоторые из них, то есть из женщин и детей, более жестокие нежели мужчины.
Поверить было сложно, я ведь сама из детдома и знаю, что такое желание «выживать». Оно наполняет изнутри, изнуряет и приводит к действиям, которые не объяснить обычным людям.
-Нет. Дети – это заложники ситуации. Их нельзя уложить.
-Махира, - улыбка спадает с лица Малиха, приобретая черты оскала, - Промедлишь, и этот «ребёнок» вскроет тебе сонную артерию, даже не зевнув.
Легкий холодок прошелся вдоль позвоночника, напоминая о детстве, которое было розовы театром на фоне происходящего.
-Возьмем их ближе к утру, когда все расслабляться.
Вынес вердикт Малих, призывая к отступлению, а вскоре и отдыху в укрытии. Не удивительно, что мулат отделил нас и Рому, протащив ширму между спальниками. Любимый наслаждался мной: целовал, ласкал, изучал, заглядывал в глаза, словно стараясь запомнить каждую черту моего лица. Меня это пугало, а в груди болезненно защемило, наполняя не хорошим предчувствием.
***
“Малих”
Аллах говорит сквозь меня, играя на струнах моих чувств, намекая на час, который ещё не пробил для меня, но он готов обозначить рамки и вынести приговор. Предчувствие терзает меня несколько дней к ряду, поэтому когда нас направляют на точку Кобры – не удивляюсь. Там меня ждут старые счета. Одно держит на плаву – Мария. Омуты завораживающих глаз, пьянящие, не отпускающие, те что рождают надежду. Впервые, я хочу что б мои чувства меня подвели. Перечить судьбе нельзя, я это понял задолго до встречи с моей женщиной. Отдавая жизни за свои земли мы посвящаем Аллаху жизнь, которой он нас одарил. Вершим правосудие его рукой, он лишь ведёт нас. Мы не видящие и не знающие, плененные собственными желаниями, обремененные похоть и награжденные слабостями. Я благодарен ему за мою Махиру. Она стала отдушиной, центром моей жизни, но плата будет высока.
Пока моя женщина мирно сопит на моей груди, я думаю. Распределяю и взвешиваю. Мне необходимо обыграть судьбу в этот раз. Знаю, шутки с ней плохи и итог уже предрешен, но мне так нужно время. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Ощутить любовь, прожить рядом с ней одну жизнь. Лишь одну. Пусть пять лет или три года – плевать. Мне нужны и десять секунд, которые можно выбить у сабли над моей головой.
-Малих, - сонные глаза моей принцессы утягивают меня в свою пучину, -Я люблю тебя.
Моя девочка, она чувствует. Половинка, которая создана для меня и найдена так поздно. Такая нежная, красивая, её хочется носить на руках, вечно любить. Смогу ли я? Есть ли шанс, что мы покинем поле боя вместе? Надеюсь. Молюсь сквозь завесу предчувствий и пытаюсь вымолить ещё день. Ещё ночь. Час. Минуту. Лишь бы смотреть на это лицо, целовать губы и не ощущать пустоты, которая преследовала меня годами.
Спасибо Аллах! Ты дал мне ощутить жизнь, прочувствовать, что это – любовь. Дотронутся до мифа, соприкоснутся с легендой. Я буду помнить её всегда: глаза, губы, чрезвычайно правильные черты, неумолимо загоревшую кожу, вкус её тела, запах кожи.
-И я тебя, маленькая, - впервые нежу её такими словами. Она сильная, не такая как все, по другому. Её дух не сломить, такую женщину гордо называть своей женой. А она так и не стала моей женой. Я тянул специально, не желая делать молодую газель вдовой. А вдруг? Конечно, сотни боев, тучи ранений – я всё пережил, но, а что если мой последний вздох останется здесь, а не в восемьдесят на крыльце нашего дома? Мне было страшно. Я боялся её потерять. Боялся потерять будущее, которое мы не успели прожить, а гнетущие чувство всё накаляло.
Отгоняя мысли прочь, выложив планы на все случае, я твёрдо решил жить. Прошу тебя, Аллах, сохрани мою жизнь, но если выбор станет между ней и мной – забери меня.