Она кричит и бьется в истерике, говорит что лучше бы с ним умерла, а всё, что я могу - это гладит её взлохмаченные волосы и успокаивать. Оглядываться по сторонам, стараться удержать мою девочку на около себя, ведь она так отчаянно рвется спасать его, хотя спасать уже нечего.
Трясу за плечи Машку, стараясь ,хоть немного, привести её в чувства, ведь нам на пятки наступает их гвардия. Но она меня не слышит. Трясу её обмякшее тело, даю пощечину, но ничего. Пустой взгляд, абсолютное безразличие, словно её там вовсе нет. Маша умерла вместе с Малихом, а эта бренная оболочка, пустой сосуд, всё что осталось от моей Машки.
Не знаю какими силами, а точнее, чудом, но я сумел унести оружие, Машу и свою задницу. Пришлось отстреливаться, теряя время и патроны, но по-другому и не ушли бы. Мысленно благодарю Малиха за хорошие нагрузки, ведь если бы ни его особая система, хер бы я смог пробежать такое расстояние в руках с двумя автоматами, Машей и припасами. В голове никак не укладывается, что его больше нет. Господи, как это маленькое сокровище, переживет подобное?! Успокаиваю себя, повторяя, что она сильная и справиться. С нами же, двумя амбалами – справилась. Новый подкат, правда, ярости и непонимания. Несправедливость – нормальный расклад для войны, но уж слишком жестокий. Дерьмовые ситуации случаются, но мы обязаны их переживать. Правда, как пережить то без чего не хочется жить? Ладно, об этом подумаю позже, ведь моральное состояние Марии – меньшая из проблем.
По нашим шагам следуют уроды, напоминая о себе возгласами и холостой стрельбой. Твою мать! Не успеем добраться до части!
На ходу достаю плащ-палатку песочного цвета, укладываю машу на песок и на скорую рою окоп. Песок разгребается на отлично, метр в глубь отрыл точно. Кидаю Машку внутрь, придавливаю собой и накрываю плащ-палаткой. Всё. Это наш единственный шанс.
Маша ревёт белугой, заливается всхлипами, а я крепко обнимаю её трясущееся тело, стараясь успокоить. Показать, что я рядом, она не одна. Но ей всё равно, для неё никого не существует. Она хочет, что бы здесь был он, а не я. Это можно понять, но само осознание, больно режет по нутру. Забиваю на свои чувства, стараюсь вобрать её боль, но тщетно. Выбираю другой ход и начинаю напевать мотив песни, которую мне пел отец, когда рассказывал байки о службе. Поздно, глубокой ночью, когда мне не спалось или было страшно, он напевал этот странный мотив, неизвестной песни и успокаивал меня. Становилось легче.
« Пока наша жизнь здесь – в строю,
Мы не строим планов в чужом саду.
Представляя родные чьи-то глаза,
Что с любовью глядят на меня и тебя.
И не ведая где наша мать и отец,
Продолжаем в слепую искать нашу месть.
Она сердцем своим нас несёт,
Сквозь печаль и усталость забот.
Доживи, доживи до момента, когда,
Мать посмотрим в окно и увидит тебя.
Проводи каждый день от зори до зори,
Еще час, ещё день, твоя жизнь впереди.
Мы устали шагать, честь свою защищать,
И доказывать кто здесь не прав.
Мы желаем узнать, как живет наша мать,
Опуститься и дрогнуть в сердцах.
Пусть рукою на руке, пусть щекою к щеке,
Мы узнаем родные глаза.
Уходи от себя, уходи от меня,
Нас не сломит больная война
Доживи, доживи до момента, когда,
Мать посмотрим в окно и увидит тебя.
Проводи каждый день от зори до зори,
Еще час, ещё день, твоя жизнь впереди
(авторский К.В.(16.03.20))»
Маша умолкла и провалилась в сон. Она не двигались, одно тяжелое дыхание свидетельствовало о её присутствии. Безмятежно лицо озарилось улыбкой и я ,невольно, понял кто ей сниться. Машин мозг никак не может переварить информации, которая поступила внезапным надрывом, не оставляя выбора.
Снова вернулся к песне, не в силах вспомнить её автора, а следом понял, что эту песню написала больная война. Не человек, не его надежды или опыт. Сквозь него говорил ужас, который он испытывает от неё. Того пекла в который нас отправили.
Вероломный визг оглушил меня, а тело маленького котенка дрогнула в конвульсии, источая отчаянный визг о помощи. Машинально накрывая рукой её рот, понимая, что опоздал. Едва ли я слышал шаги, теперь они двигаются в нашу сторону.
Сильный удар в висок оглушает. Последнее что вижу – Машины глаза, которые опухли от слёз и кусок жарящей пустыни. Всё. Финиш. Нас взяли.