От автора:
Дорогие читатели, очень интересно ваше мнение об истории Машки и Ромки. Сугубо по желанию, оставляйте свои комментарии, делитесь эмоциями и предположениями!
Всегда ваша А.
***
Стараюсь оценить обстановку, но получается слабо. Висок трещит, голова идёт кругом, хотя уловить тот факт, что мы ещё в пустыне – сумел. Мигаю глазами, сильно жмурясь, что бы привести в чувства фокус, что получается не с первого раза и, даже, не с третьего.
Итак, мы в лагере. Серые палатки, бойцы, пару машин, вышки, оружие и множество оружейных точек. Верчу головой, стараясь найти Машу, но её нигде нет. Руки связаны, ноги тоже. Пытаюсь понять нашли ли мой нож на лодыжке, но не могу из-за онемевшей конечности. Двигаю пальцами ног, приводя в более ли менее адекватно состояние мышцу.
Нож есть, а значит и свобода не далеко. Ко мне никто не подходит, следовательно – я не интересен, а значит Машка в беде. Но криков или зова о помощи – не слышу. Следом происходит шок: когда я пытаюсь изъять нож одна из палаток широко распахивается и оттуда выводят Машу. Она одета в длинную, белую сорочку, которая измазана в крови, волосы её стянуты в тугой хвост, а на лице безжизненная гримаса. Какой-то утырок выходит вслед за ней и шлепает её по заднице. Дьявол! Её насиловали.
Её проводят ко мне, усаживают напротив, где красуется такой же пень к которому привязали меня, и привязывают. Она не противится – ей плевать. Они оставляют её в покое, гневно стреляя в меня своими тупыми взглядами и уходят.
-Маша...Машенька,- шепчу, стараясь поймать её взгляд, но ничего не получается. Она смотрит сквозь меня, не фокусируясь, не желая просыпаться в этот мир. Толкаю её ногу привлекая внимание к себе, но бесполезно.
-Маша! Кивни хотя бы! – срываюсь на крик, чем привлекаю внимание отбросов.
-Хэй! Заткнись! Девчонку не трогай! Её нормально оприходовали! Пусть отдыхает! На вечер у нас планы! – он улыбается гнилыми зубами, стараясь отвадить меня от Маши, а я понимаю, что отсчет пошел на минуты.
Умудряюсь достать нож не привлекая внимания. Режу верёвки на руках, следом на ногах. Подошла очередь Маши, которой плевать.
-Оставь меня, - шепчут бледные губы девушки, а глаза гладят пустоту, которая замерла где-то вдалеке.
-Не неси чушь! – рычу на Машку, разрезая последний узел, - Мне нужно оружие. Сиди здесь и не двигайся, - она кивнула. Нехотя, словно роняя голову на плечи, но кивнула.
Бесшумно пересекая лагеря мне удалось добраться до хранилища, откуда я извлек оружие, припасы и одежду. Медлить нельзя, скоро нас хватятся. Несусь к Маше, не пренебрегая аккуратностью, но быстро. Хватаю девочку на руки и тихо, почти что ползком, выруливаю к машине. Секунда на то, что бы суметь сбежать. Завожу мотор и лагерь оживает. Давлю по газам, а за нами дороги пуль. Ничего, я вывезу нас отсюда.
Гоню на всю мощность, хотя езда в пустыне – особый вид пыток. Справляюсь с управлением, но плохо ориентируюсь по местности. Хвала небесам, мы выруливаем на место взрыва, которое стало роковым для всех нас. Оттуда дорогу знаю наизусть. Несусь в сторону нашего лагеря, словно бронепоезд – ничего не замечая на своем пути. Вот виднеется наша вышка, знакомые фигуры, а вот и пост. Ору им о нападении, попутно ,как чёрт, несусь с Машей на руках в мед часть. Как я вылетел из машины, сам не понял.
-Помогите! – верещу подобно девчонке, но мне плевать, -Её изнасиловали!
Перепуганная медсестра осматривает меня, следом Машу и показывает на каталку. Укладываю истощенное тело Маши, которая , всё также, сверлит пустоту.
-Она контужена? – спрашивает белобрысая курица.
-Это ты меня спрашиваешь!? – хватаю сестру за запястье, что бы показать ей всю палитру моих эмоций. Та недовольно шипит, перепугано осматривая Машку.
-У неё шок. Муж взорвался, - кажется, волосы блондинки, которая были итак белая как стена, начали седеть ещё боле. Она кивнула и повезла её к врачу.
Падаю на скамейку и лишь потом ощущаю боль в боку. Черт, зацепило. А, всё после. Сейчас важна только Маша и скамейка. Мои ноги гудят, внутри всё болит. Может я потерял много крови?
-Сестра! – зову блонду, покидая свет этого мира.
Глава 9
«Ты будешь в бою лишь за моими плечами»
Мария Устинова
Пусто. Всё вокруг стало серым и не живым. Мой мир обрушился, подобно листьям по осени. Ничто не могло задеть струны души в моем теле, которые оборвались, умерли, возможно – застыли. Именно, они застыли в моменте мелодии, где мы с ним вместе умираем.
Есть раны, которые не заживают, они остаются откупоренными на всю жизнь, словно напоминание о существовании той, другой стороны, что прячет изуродованный мир боли.