-Правда ведь, вы завтра отбываете на задание, - она опустила красивые глаза, припадая щекой к Роминому плечу.
-Не парься, детка! – большие пальцы парня обняли девичий подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, - Я ведь обещал, что вернусь? – она кивнула, - И вернулся! В этот раз всё также будет! – он чмокает её в губы и кидает пару купюр на стол.
-Оставайся Ромашка! – он отрицательно качает головой, а следом помогает встать Илоне.
-У малышки ранний подъем, пора и нам идти.
Мы с Ромкой проводим Илону до её квартирки, точнее порога, но она не спешит его отпускать, а я ощущаю себя третьим лишним. Хвала местному бармену, который на этот случай одарил меня бутылочкой креплённого и отвернувшись, мысленно помолившись за душу своего спасителя, я навернула пару глотков. В общем, глотков наверное было не пару, ведь бутылка хорошо опустела к моменту, когда Рома подхватил меня под руку и потащил в сторону части.
-Ах ты проказница! – выхватывая из рук мою радость, он усмехнулся и сделал пару больших глотков.
-Эй! Отдай!
-Тише цыплёнок, научись делится! – он осмотрел меня своими проникновенным глазами, которые приобрели ментоловый цвет в свете луны, и я узнала в них прежнего Ромку. Того с кем спала на тесной кушетке в поезде, кто съездил по морде горе-насильнику и утешал меня, когда мы узнали о том, что нас отправляют в горячую точку.
Толкнув его в плечо я начала убегать, заливисто смеясь, наверное впервые за последние месяцы, так искренне и беззаботно. Он подхватил и погнался за мной, пытаясь словить и вовлечь в танец «вечно пьяных алкоголиков на мели». Так мы и дотанцевали до огромной поляны, на которую громко рухнули и в обнимку покатились в ров.
-Ромашкааа! Не задави! – он лишь сильнее прижал меня к себе, а я оттаяла. На какую-то секунду перестала грызть себя изнутри, позволяя войти в свою душу чему-то новому и прекрасному.
-Машка, Машка! – парень прижал меня к земле и поправил выбившуюся прядь за ухо,-Когда же ты уже поймешь, что я сильнее! – голос Ромы стал низким и наполнился хрипотцой, такой нежной и интимной. Наши взгляды встретились, а всё вокруг поникло и пропало. Лишь звук двух сердец: тук-тук-тук, разрезал тишину. Дыхание сбилось, а касания Ромы стали опалять кожу. Ещё момент и наши губы слились в жарком поцелуе, пока руки терзали тела. Словно ледяные касания от которых щепает плоть, были оставлены на губах вместо жара, а каждое прикосновение рук ровнялось сладкой пытке, жаждущей продолжения.
Дыхание Ромы участилось, касаясь заветного местечка на шее, которое покрывалось мурашками. В горле образовался комок, желающий превратится в стон и вырваться наружу. Меня лихорадило, а руки нащупали пуговицы, умело их расстёгивая и оголяя идеальный торс Ромы, его запах сбил мой рассудок с ног, оставляя безжизненно валяться под гнетом его ледяного пламени глаз; Сильные ладони разорвали мою футболку, сразу припадая к груди, сминая и исследуя, желая проникнуть глубже; Мягкие губы припали к соску, сжимая и катая его во влажном пространстве, пуская в ход зубы и язык. А я не могла остановиться, извиваясь и желая большего.
Не осознавая реальности, ладошками нащупала возбужденную плоть Ромы, провела по ней пальчиками, срывая стон с его губ и приставила ко входу. Рома не ждал, резко толкнулся внутрь, наполняя и терзая собой. Мы сливались в животной страсти, обуявшей и поглотившей нас с головой, не желающей отпускать. Моё тело подавалось ближе к нему, когда головка упиралась в матку, истекая соками и впуская в себя его. Он брал меня жестко: впивался пальцами, словно шурупами, в кожу, кусал и ласкал, одновременно. Мне было хорошо, так хорошо как никогда за эти дни.
Оргазм наступил одновременно, ярко и до помутнения в глазах. Рома не удержался на ногах и упал рядом со мной, тяжело дыша, стараясь привести себя в чувства, но не выпуская мою ладонь из своей руки.
Это случилось. Так должно было произойти ещё в самом начале. Мы должны были стать друг друга, попробовать кусочек, насладиться и постараться запомнить этот кайф, дарованный нам временем.
Внутри больно заскребло от мысли, что прежде мне не было так хорошо ни с кем, даже с...
Имело ли это значение теперь? Конечно, нет. Но внутри всё горело адскими языками пламени. А всё из-за осознание того, что мне было хорошо тогда, когда не должно было.
Мне стало стыдно и больно лишь на утро, когда наши «утехи» были повторены в пятый раз. Голод терзающий наши сердца вырвался на волю, оживляя зверей, которые таились в глубинках наших душ. Они тянулись друг к другу с первого дня зная, что им будет хорошо вместе. Лишь рядом. Но, что теперь делать с этой дырой внутри, которая поглощает всё вокруг себя? Она соткана из боли, вины и непонимания. Непонимания того, почему я сумела позволить себе забыться и стать счастливой, хоть и на одну ночь? Муки совести и горестные терзания не покидали, пока я не взглянула в уверенные глаза Ромы, говорящие о чувствах, которых быть не должно.