К четырем часам утра всё было готово, Рома курил возле внедорожника, задумчиво глядя в солнечный горизонт рассевающего ночную тьму.
-Угостишь даму? – он кивнул, доставая пачку и предлагая мне.
Любуясь рассветом, мы замерли в метре друг от друга, стараясь не дышать и не разрушать словами тишину. В какой-то момент мы встретились взглядами, которые рассказывали свою историю, не упуская подробностей и лихих поворотов и , словно, в унисон созревши – обнялись, продолжая испепелять никотин, предаваясь теплу родных объятий.
-Я люблю тебя, - прошептал Рома, целуя меня в макушку.
-А я люблю тебя, - ответила ничего не тая, не чувствуя за это стыда и боли. Пусть это не правильно и вовсе не так, как должно было быть, но я его любила и никуда не могла деть это глубокое чувство.
Слова стали последним светлым лучом, которое нас ожидало за следующие месяцы. Но пока мы этого не знали, не чувствовали гнёта, который крепко впитается в нашу суть, оставит неисправимый отпечаток и рассечет почву на которой мы стоим – мы улыбались, так искренне и по дурацки, думая, что познали лихой рок судьбы, стали черствыми и опытными, сильнее и лучше. Как же мы тогда ошибались.
Я вспоминаю этот рассвет каждый раз, когда думаю о том, что видела многое. Познала саму суть и выстояла, а вспомнив багровые лучи покрывающие пустыню, так жарко опаляющие песок, словно опускаюсь на землю, понимая, что нет – это не всё, что можно увидеть. Все мы помним где начало, но никто не знает где конец.
***
«Рома»
Ничего не прошло и не изменилось. Ещё сидя в баре, я ощутил тягу к Маше, которая преследовала меня всегда, даже в образе Илоны, которая меня полюбила. Я знал, Илона чувствовала, что душой я не с ней, она очень умная и женственная, а настоящих женщин внутренний голос не подводит. Иногда, замечая её взгляд на себе я ловил в нем грусть, ведь именно во взгляде, который не предназначен для общества, видна суть, которую ощущает человек. Может она ещё сама этого не осознавала в реальности, но нутром чуяла неладное. А тот вечер перевернул всё: чувства восстали из мёртвых, желая воспрянуть духом и вонзить свои крепкие клыки в нежную шейку Машки. Собственно, так я и сделал, раз пять за ночь и утро.
На задании Мария, как всегда, была на высоте: сразу сообразила, что по чем и продумала план. Эта её жажда и подкованность в деле восхищали меня, одновременно пугая. Когда она говорила о расправе, строила планы и знала момент кульминации – её глаза загорались не добрым безумием. Может, другие его и не видят, зато я очень отчетливо не только вижу, но и чувствую эту тонкую перемену духа.
Вскоре, буквально перед началом операции, мы скрепили с Машей нашу ночь теплыми словами и ринулись в бой. Правда после этого она стала рассеянной и нервозной, что никак не шло в компании с ролью снайпера. Отпустив себя, я похлопал Машку по плечу и взглядом спросил о её самочувствии на что та отнекалась, убеждая меня, что всё у неё пучком. Знаю я это «пучком». А следом приходиться вытаскивать её из передряг и пуль, которые она пропускает по рассеянности.
Первый взрыв прозвучал сигналом, который дал нам понимание ситуации, ведь из здания повываливались кучу солдат. Маша оказалась права и теперь дело оставалось за малым. Она уже начала снимать одиночек, которые были раскиданы по точкам, а следом и выбегающих. Пару нашых парней убили с вышек, но остальных Машке удалось прикрыть. Я подорвал второе здание, а Сега с Махмеддом последнее. Оттуда всё и пошло не так.
Наших начали давить кольцом, всё таки численность была на их стороне, Маша выбила большинство, но её заметили. Теперь она должна была сменить точку и помогать дальше, но на это нужно было время. Я ринулся в бой с остальными, шансы были равны.
Вокруг происходил кромешный ад: одни стреляли, другие резали и дрались в рукопашку, кто-то наслаждался отстреливая всю обойму. Для обычного человека подобная картина – ночной кошмар, для нас же – обычный день. Никто и не думал о том, что может быть по-другому. Уже нет.
Мы почти уложили весь лагерь, когда кто-то пустил ряд из автомата в воздух. Ничего другого кроме сигнала, это быть не могло. В голове сразу закрутились колёсики, анализируя состав команды и реальные возможности, решение принято без замедлений.
-Уходим! – кричу сослуживцам, а они в замешательстве на меня смотрят. Мы всё проверили и рядом не было лагерей, но рисковать не стоит. Лучше переждать и разведать, нежели попасть под удар, который не сможем отразить. Цена велика – жизнь.
Парни добивают тех кто в зоне поражения и примыкают ко мне, мы потихоньку уходим. Остаток вражеских войск не в состоянии нас задерживать или обороняться, они смиренно ждут. Значит у нас совсем мало времени ил это пустой блеф.