Рому вытащили из «хором» и подтащили ко мне. Грязная скотина пробалабенила мне на своем обезьянам языке о том, что если я не буду более покладиста, то они его оставят здесь на растерзание ночным хищникам. Пусть в пустыне они маленькие, но такие же ядовитые и всё с тем же исходом для раненого, истекающего кровью.
Рома не очнулся, но дышал. Сейчас меня это радовало, ведь мне придется идти на сделку со скотами, не знающими чести.
Цена была ясна – информация за жизнь. Я должна была нарисовать расположение наших лагерей, а следом и позиции. Мне удалось убедить их, что я не знаю полноценно картины, поэтому в их интересах Ромина жизнь.
-Хорошо, - наклоняясь ко мне и беря меня за подбородок, отвечает смуглая свинья с гнилыми зубами,- Жаль, что информация боле важна, чем пользование тобой, -мерзко улыбается и сплёвывает рядом с моими ногами.
-Не забывай, что я отобрала жизнь уже у шестерых солдат, а твою могу отправить Сету на десерт, - шиплю сквозь зубы и улавливаю животный страх в его глазах. Он тут же его усмиряет и отходит, снова сплёвывая на песок.
-Ничего, я ещё успею показать где твоё место, шлюха, - гогочет, выпираясь вперёд тазом, а следом отстёгивает меня от цепи, -Тащи этот труп внутрь, пока босс не передумал.
Нужно было разузнать получше, кто этот босс и ради чего я не убила свинью, желающую воспользоваться своим отростком. Мне нужно потянуть время, что бы Рома пришел в себя, иначе мы подохнем раньше срока, а этого допустить уж никак нельзя.
***
Ночь была холодной. Мне пришлось греть Рому собой, стараясь при этом не навредить ещё больше. Он спал уже больше суток, иногда приходя в полуобморочное состояние и шепча моё имя. Я гладила его по волосам, шепча успокаивающие слова, стараясь унять его боль, но горячка окатила Ромку сполна. Он стонал и ворочался, но не просыпался полноценно, не приходил в сознание.
Утро оказалось порой мерзких решений, которые мне преподнёс всё тот же вонючий представитель территориальной власти. Пинок в рёбра, заставил тело напрячься и в момент перейти в боевую готовность. Ухватив пинавшего за ногу, выкрутила его до хруста и громкого шлепка о землю, дальше заломила руки за спиной, скинула тюрбан с головы и крепко впилась в волосы, поднимая голову к верху.
-Чего надобно, скотина? – опускаюсь в уху ублюдка и пронизывающе хриплю. Голос сел, губы потрепало от засухи, но тело всё помнило и работало на износ. Как я уснула? Видимо отключилась между промываниями ран.
-jayid jiddaan (очень хорошо), - словно из телепередачи прозвучал чистый и бархатный бас, разнося по скверному помещению некую возвышенность. Поворачиваю голову в сторону источника звука и замираю: высокий мужчина в белом кандуре, его голову покрывал шимаг, эгаль обвивающий шимаг выделял необычную массивность среди всех мужчин, которых приходилось встречать в данном регионе, кроме Малиха .Широкие плечи, весьма высокий и стройный, складывается впечатление, что под всеми тряпками у него спортивная фигура, которая регулярно проходит тренировки.
-madha turid? (что тебе нужно) – до хруста дёргаю голову «шавки», крепко впиваясь в волосы и вызывая стон из его уст.
-Было ничего, кроме вашей смерти,- ловко переходит на мой язык, разговаривая абсолютно без акцента, -А теперь – ты, - красивое лицо приобретает глубокие тени, когда обладатель сего лица скалится, указывая на свою победу.
Его карие глаза были очень черные и совсем не по цвету. Тьма обволакивала этого человека, но пока я лишь догадывалась об этом. Когда тебе кажется, что рёбра раздроблены и ты видел всё – вспомни момент, когда тебя снова сломали. Его глаза и есть этот момент.
-Отпусти моего человека, - говорит холодно, слегка усмехаясь, а я без раздумий ломаю ему шею. Так долго терпела, что внутри разлилось приятная горечь удовольствия, словно от оливки вымоченной в мартини.
-Хм, - новая улыбка, -Тебе придётся научиться меня слушать, - он открывает решетку, которая была слегка прикрыта, выпуская меня наружу. Смотрю на него с прищуром, не уж то думает, что его боюсь?
Делаю выпад в его сторону и тут же оказываюсь на лопатках. Его прыти можно позавидовать. Он держит меня за шею, крепко прижимая ногой мои ноги, а другой рукой приструняя обе руки. Бью лбом его в зубы, откуда тут же хлыщет кровь, но с места мужчина не двигается. Улыбается, показывая своя превосходство.
-Ты хороша, но меня не переплюнешь.
Становится мерзко от его прикосновений и взглядов, не прикрытой похоти. Кажется, что сейчас возьмет меня прямо здесь, не раздумывая. Но он лишь сильнее придавливает моё горло, следом впиваясь губами в мои. Не целует – вгрызается. Я кусаю его губу, ощущая кровь, но его это не останавливает, лишь сильнее заводит. Он отстраняется сам, беря меня за кисть и волоча по земле за собой.