-Что происходит? – Ромашка брыкается, стараясь ослабить верёвки, но он ещё слишком слаб. Один из подонков бьет его по лицу, осаждая и кидая гневное «Заткнись». Из под Роминых губ течёт струйка крови, мерно окрашивая подбородок, а следом оставляя след на бинтах, что на груди.
Дарий зашел последний, плотно прикрыв входную дверь, которая отрезала от улицы. Рому привязали к стулу в клетке, меня поставили на колени за её пределами. Двое мужчин держали меня, трое Рому.
Дарий подошел ближе, провел рукой по моему позвоночнику вверх, оставляя неприятный осадок внутри, воспаляя ненавистные чувства и желание убивать. Его ладонь запуталась в моих волосах, а через секунду он больно впился мне в локоны, мужчины отпустили меня со своего захвата, а Дарий , одним рывком, впечатал меня лицом между двух прутий решетки. Щеки больно засаднило, а на кисти упали тугие верёвки, которые привязали по обе стороны от моей головы, таким образом приковывая кисти к железу.
-Дарий, - едва ли я успела произнести его имя, как нечто острое скользнуло от моей шеи к самой попе, разрезая всю одежду, а на лодыжки упали остатки штанов, блокируя движения. В момент на ошметках ткани появилась железная труба с двумя браслетами по сторонам. Я не успела задаться вопросом, как её сунули мне между ног, фиксируя браслетами лодыжки, не давая мне свести ноги. Всё сводилось к очень плохому сценарию. Колени задрожали, мне стало плохо. Я готова пережить многое, но не на глазах у Ромы.
Большая ладонь легла мне на затылок, больно дергая вверх, так что бы я видела Ромины глаза. В них плескался страх, ненависть и боль. Он винил себя во всем этом.
-Я же говорил, что тебе придётся научиться меня слушать, - его губы касаются моего виска, обжигая и опаляя, пропуская по телу чувства отвращения, - Теперь, я покажу последствия твоего непослушания.
С меня содрали лоскуты одежды, что почти не прикрывала меня и ударили по спине, дабы я прогнулась, выпячивая зад. Но я не стала. Ноющая боль расплылась по всему позвоночнику, стреляя в голову, но я не прогнулась.
Дарий подошел сзади и дотронулся до моих губ. Сухие пальцы развели вход, теребя и вызывая возбуждение, которого не было. Мне стало смешно, ведь ночью он справлялся лучше. Истеричный гогот прорвался сквозь сцепленные зубы, только зля хозяина вечеринки. Подонок облизал палец и ввел в меня один, заставляя сжаться от безысходности и омерзения.
-Не надо, - подал голос Рома, а я закрыла глаза, что бы не видеть его взгляда. Удар, который заткнул ему рот. Нет, я должна удостовериться, что он в порядке. Открываю одно веко и наблюдаю как один из свиты пихает Роме в рот кусок тряпки. Тот мычит, стараясь укусить ублюдка, взамен получая по лицу. Молчу. Всё равно мои слова его не остановят.
Дарий резко входит в меня, оставляя сухое жжение и начинает трахать. Мне больно, неприятно и хочется орать, но я лишь закрываю глаза, поспешно сглатывая истерику. Выдыхаю, стараясь собраться и выйти из тела. Убедить себя, что я не здесь и это не со мной.
-Открой глаза и смотри на него! – рычит Дарий, сбавляя темп, - Смотри, ведь каждый раз, когда ты будешь закрывать глаза его будут бить.
-Тварь,- хриплю, ощущая ноющую боль в животе, что разливается адским пламенем дальше по ногам. Открываю глаза и впиваюсь в Рому, стараясь не мигать.
По моим щекам бегут слёзы, абсолютно нежданные, которых я не хотела. Боль становится эфемерной, ведь ужас разливающийся в груди затмевает всё. Я прокусываю губу в порыве заткнуть свои стоны, которые вызваны далеко не удовольствием. Это истерика, мерно накрывающая и поглощающая.
Голубые озера наполняются влагой, а по белым яблокам разбегается венозная сетка. Рома что-то кричит, старается вырваться, но не может. Его крепко привязали и больше не бьют. Хотят, что бы он увидел всё. Такое знакомое лицо приобретает абсолютно незнакомые черты, смазываясь в нелепую карикатуру. Мне сложно фокусировать взгляд, ведь толчки стали сильнее и быстрее, впечатывая меня лицом между двух железок. Боли нет – пустота. Абсолютная и поглощающая. Мне казалось, что я умерла тогда, когда прощалась с Ромой взглядом? Нет, я умираю сейчас и , по всей видимости, ещё много раз умру. Но лишь морально. Физически меня заставят жить. Будут пользовать, не жалея.