Ярость бурлила по венам, пока меня отвязывали, а следом я начал избивать всех кто находился рядом. Чмо несло её на руках, скрывая за тяжелой дверью и оставляя меня в неизвестности. Я рвал и метал, раны перестали беспокоить, а ненависть взяла поводья в свои руки и придала мне сил разносить всё в пух и прах. Меня хватило ненадолго, моё тело ослабело и бренно обмякло ожидая взбучки, но ,на моё удивление, меня никто не тронул. Осенило спустя мгновение, когда все твари покинули сырую комнатку: они посчитали, что Маша заплатила цену моих выебонов. Заставили меня смотреть, указывая на мою беспомощность и вызывая желание сдохнуть. Но нет, я не сдохну, убью их голыми руками, а вот потом – будь, что будет. Каждого выпотрошу.
Я накрыл лицо ладонями и утробно заорал. Что-то важное внутри меня сломалось, рассыпая осколки по всему нутру и оставляя болезненные шрамы. Я люблю Машу, всем сердцем. Я готов отдать за неё жизнь, две, если бы они у меня были. Что угодно.
Плоть горела, когда я бился о решетку, пытаясь освободиться. Раны начали сочиться, но всё было не помеха. Мне нужно забрать её отсюда, увезти к чертовой бабушке и заставить забыть всё, что она отдала за меня. Всего одна пуля и не было бы этого ада. Она бы сбежала, откидывая пыльный след в лицо ублюдков, которые её использовали.
В голове начала пульсировать кровь, распирая виски и создавая боль. Кулаки и руки покрылись кровью и гематомами, стараясь намекнуть на то, что я ещё не в форме. Боли не было. Я перестал её ощущать как только Дарий надругался над Машкой. Моя Машка...Маленькая моя. Малышка.
Желание разорвать голыми руками плоть каждого из уебков, что её касались слилась с моим яством. Всё приобрело багровый оттенок, выставляя единственную цель – уничтожить.
Я не знал как и когда, но точно понимал, что я убью каждого из них с особой жестокостью. Вырежу их бьющиеся сердца, вырву языки и заставлю есть собственные гениталии. Ничего из этого не воротит то, что она пережила. Ничего. Но я убью их, вырежу сердца и принесу ей. Она будет знать, что они поплатились. Она сильная, сможет стать на ноги и пойти. Я буду с ней рядом. Буду тянуть, пока она не сможет сама.
Сырая штукатура начала осыпаться, когда я прекратил изводить стену и снова заорал. Пронизывающе, как раненый зверь, который заведомо знает свою участь. Кожа на костяшках сошла, также как и мясо, оставляя открытыми кости. Я трогал их пальцами, но боли не ощущал. Совсем ничего. В голове роилась цель, которая стоила всех ударов.
Грудь заныла, распыляя боль по всему телу. Нет, это было не ранение, – сердце, которое выдрали Машиными глазами. Выгрызли его из груди и бросили собакам.
Несусветная ярость охватила меня до такой степени, что я готов был разнести чертову клетку в тартарары, но не смог. Новая порция слабости окатила внезапно, вырубая моё сознание и приземляя на твёрдую почву.
-Машка...- оставляя на губах её имя и стараясь запомнить каждое мгновение родных, счастливых глаз, что были как из прошлой жизни, я погружался во тьму.
Я достану каждого и разрежу его тело на ремни, изничтожу всё дорогое, что у них есть и будет, но заставлю заплатить за мою Машку. За мою малышку.
***
«Мария»
-Моя прелесть очнулась. Теперь то ты точно будешь хорошей девочкой, - каждая клетка тела изнывала, между ног ужасно саднило и жгло. Болело всё. Нет, не так как от ножевого, пули или разрыва плоти, совершенно по другому, а лучше бы от ранения. Мне хотелось верить, что всё это дурной сон, но ощущения говорили за себя и мне стало мерзко от себя. Хотелось сесть и осмотреть своё тело, оценить ущерб и понять, сколько мне понадобиться для восстановления.
Казалось бы, после такого женщина должна желать скорой гибели, но не я. Теперь я хотела оторвать им всем яйца и заставить мочиться кровь, плакать сгустками гноя и бояться на меня смотреть. Желание мести – сильное чувство, способное затмить любую боль и жалость к себе.
Той Маши больше нет, она умерла вместе с Малихом, который любил её тело, душу и желал стать мужем для той, которая была ему не ровня. Она была доброй, верила в справедливость и хотела сделать мир лучше. Она умерла вместе с Малихом.
Другая девушка любила Рому, который готов выгрызть себе лёгкие за свою девочку и порвать всех, кто к ней коснется. Она искренне любила, но была справедливо жестока к тем, кто её обижал. У неё были принципы, хоть она могла быть бесчеловечной.