Поднимаюсь на ноги, сразу выставляя блок, так как мне летит удар по лицу. Стойка на колене, ещё удар, блок, захват ноги в лодыжке и смачный переворот. Наемник падает на живот и моментально взрывается. Его тело разносит на части окрашивая моё лицо и одежду, что была цвета песка. Если в ночи носили черное, то в пустыне беж. Единственный оттенок, который позволял прятаться от назойливых грабителей, посторонних военнослужащих и нападений в светлое время суток.
Неохотно приходя в себя, хватаю некое подобие дубинки, что осталось с нижней частью тела и начинаю движение. Вскоре я перестала видеть реальные намеки на мины и нити, потому что поднялся ветер, а времени становилось в обрез. Дубинка пришлась к случаю, ведь именно её я бросала впереди себя и ступала по контуру, что она оставляла.
Момент истины, когда я нахожусь у самой границы полигона, открывается огонь. Мне пробивает кожу предплечья, а другая пуля проходит на вылет в районе живота. Боль адская, заставляющая согнуться пополам и упасть на песок, но я стою на одной ноге, маневрируя между реальностью и воображением. Некий гогот пробуждает волну гнева, ведь я хорошо его знаю – Дарий.
Хватаюсь за дубинку, делая новый шаг, но очередная пуля в ногу сбивает меня окончательно и я падаю на колени. Мне ничего не остается как прижаться телом к песку, но если натяжки остались позади, то мины на месте.
Медленно растягиваюсь на почве, стараясь не задеть лишнего, параллельно выуживаю пушку и ищу стреляющих. Поиски приводят к следующему полю, где за мешками прячутся крысы. Ненавижу.
Впереди меня булыжник, словно по волшебному сценарию, который писал какой-то кастовый идиот, я подрываюсь и бегу, если это можно назвать бегом, сложившись пополам до этого укрытия. Выдыхаю, ведь моё тело не приобрело новых дыр, а старые не такие уж и болезненные.
Делаю разведку тройку, сразу примечая как смогу снять нападающих. Конечно, легче всего подкрасться сзади, но они знают где я, а значит заметят. Разве что..
Быстро стягиваю ботинки, следом куртку и всю экипировку, которая только мешала во время прохождения. Выставляю носок ботинка с краю, куда сразу летит залп. Убираю и сверху выкидываю рукав куртки, которая становиться подобно решету. Отлично.
Избавившись от всей одежды, запихиваю её в куртку и снова выставляю носок ботинка, но с другой стороны, следом словно спину, куртку с одеждой, а после их залпа шлепаюсь на пол, а кусок ткани выкидываю вместо себя.
Тишина. Следом нелепое шуршание и три головы высунулись из укрытия. А вот и мой шанс. Беру оружие и делаю три контрольных. Бах. Бах. Бах. Три трупа ещё тепленькие.
Аплодисменты. Ненавижу! Чертов Дарий сидит на вышке и наслаждается шоу. Мне бы его снять, но оптики нет, а на таком расстоянии я его не достану, только разозлю. Он искусно выдумает как меня наказать так, что бы мне не захотелось ничего.
Дальше были препятствия и боевая техника, следом ещё смертники и стрельбище. Я опустошила все магазины, поубивала около тридцати шавок и закончила на одном из солдат.
Вот я стреляю в колено, перекат и ставлю подножку второму, отталкиваюсь и получаю по лицу обоймой от первого, дальше контрольный раз, а следом сбиваю с ног ещё одного, падаю на его локти, блокируя движения и приставляю дуло ко лбу. Выстрел. Глаза безжизненно закатываются, рот приоткрывается и выпускает последний воздух, что коснулся его легких. Еще совсем сопляк, лет восемнадцать – не больше. Было бы жаль, если б не так по боку.
Новый звук оваций вернул меня в реальность, Дарий вальяжно подходил ко мне, которая уже лишилась всего оружия, что он выдал. Конечно, он был продуманным ублюдком, а я не дурой, которая бы подписала себе и Роме смертник.
-Умница! Я в тебе не ошибся! А теперь последнее! – он ревностно оглядел меня с ног до головы, а потом кинул, -Раздевайся! – волна гнева хлынула по всему телу, а избитое и измазанное лицо искривилось, выдавая гримасу ненависти. Да, я могла бы ослушаться этого ублюдка, постараться убить, но здесь его армия, которая сразу же пустить пулю в лоб мне, а следом и Роме.
Стягиваю остатки одежды, которую я не использовала для манекена, оставаясь совсем голой и худой. С меня сошло килограммов десять: ребра некрасиво торчали, как и бедра, грудь пропала, оставляя легкие бугорки и маленькие соски с круглыми горошинами, а ноги были такие же как и кисти, одно достоинство – все мышцы на месте, я была подобна сухому отлету на подиуме.
-Становись на колени.
-Здесь? – он недовольно вскинул брови и прищурился, а я стала. Стала на чертовы сбитые колени, которые предательски дрогнули, хотя натренированное тело всё помнило, мышцы не ушли, но вот силы в них было на исходе. Я устала и хотела пить.