Мои глаза втупились в одну из опор вышки, а тело пробивало слабой дрожью. В голову пришли слова из песни, которую мне пел Ромка и вызвали мерзкую улыбку, что сотворила ещё несколько трещин на итак исполосованных губах, а я тихонько прошептала: -Нас не сломит больная война…
Глаза закрылись сами собой и я провалилась во тьму. Липкую и болезненную, а когда распахнула глаза то поняла, почему она была именно такой. Рассвет был далеко, а солнце вновь обжигало кожу. Прохлада ночи спасла ненадолго, а песок засыпался во все щели и раны. Моё лицо было стянутым и сухим, а тело отказывалось подчиняться и хоть немного сдвинуться с места, как внезапно меня облили ледяной водой. Да так, что все мышцы сгруппировались и тут же оторвали тело от земли, переводя в боевую готовность.
-Отмыть её! – кинул незнакомый голос и сильная рука дёрнула меня за запястье. Очнуться я не успела, поэтому тут же уложила коснувшегося на лопатки и сломала шею.
-Твою мать! Она убила Хабиба! Тащите сюда верёвки! – орали несколько голосов, а я металась вокруг самой себя и старалась разглядеть хоть что-то, но в глазах стояла тьма. Я ослепла.
-Ничего не вижу…-шепнула одними губами, а следом со шлепком приземлилась на песок. Ладонями ощупала веки, нашла глаза, но кроме прикосновений ничего не было понятно. Я не видела света, цвета или малейшего намека на картинку. Одна сплошная и непробудная тьма.
Кто-то сбил меня ударом по левой части головы и заломал руки, сразу накинув на них тугие веревки, что рвали раненную плоть. Меня толкали в спину, а я плелась не видя куда, когда спотыкалась меня вновь били и ставили на ноги, а потом поняли, что я ничего не вижу.
-Она слепая, что ли? - кинул некто.
-Дария зовите, мы не при делах если чего…
Сколько я простояла не знаю, но место было чудесным: прохлада обволакивала кожу на теле, лёгкая влага струилась через потоки воздуха облегчая боль. Я оказалась словно в раю. От блаженства меня одернули знакомы руки и щелчки.
-Мари, ты меня видишь? – молчу и смотрю во тьму.
-Господин, я замахнулся ударить её, но понял , что она не реагирует, а до этого ловко свернула шею Хабиби, - не знаю как, но я ощутила усмешку Дария, а после касание. Весьма нежное и уверенное.
-Ко мне в ложе. Вызовите врача и отмойте её.
Мытье было быстрым и не приятным, но бонус был в том, что я не видела кто меня мыл. Корки жестко смыли, оставляя открытые раны6 что гудели и пускали дрожь по телу, а в местах где не было ран всё горело, словно мне на плоть излили лаву. Потом спасительные прохладные простыни и чужие руки лекаря на теле, а следом Дарий. Он плюхнулся рядом на кровать, сразу коснулся израненной плоти и обследовал каждый уголок тела.
-Так то лучше, теперь ты меня не так влечешь! – раскатисто заговорил он и захохотал. Мне говорить не хотелось, да и что? Оповещать его о том, что он больной ублюдок, ненормальный и садист? Думаю, он сам об этом хорошо знает.
От изнеможения и некого укола, что мне вкололи я провалилась в сон, а очнулась от непонятных ощущений между ног. Руки Дария ласкали мою промежность, неглубоко проникая внутрь и теребя какую-то точку. Мои треснувшие губы застыли в несказанном «О», а чертов ублюдок залез на меня, больно придавил собой и проник членом до самой матки. Тело ныло от соприкосновения с его, а также трения о простыни. Мне хотелось скинуть нерадивого упыря и сбежать, но тело не слушалось и было обездвижено.
-Сука! Ненавижу! – орал Дарий кончая и теребя мой клитор. Он вырывал из моего горла хрипы и стоны, а когда я смогла немного двигаться, то стала брыкаться селёдкой по кровати. Его это не остановило и он довел дело до конца. Я кончила. А на устах было лишь одно: -Ненавижу.
Меня вернули в камеру по утру, когда в глазах начала появляться некая серость и силуэт картинки. Само собой, никто не сказал мне, что со мной было. Просто приволокли в подвал и твёрдо приземлили на поверхность. Меня поймали горячие руки и я шикнула.
-Рома!? – едва ли обрадовавшись и начиная ощупывать лицо, я поняла, что это был не он.
-Глеб, - прогремело в клетке, а мое тело отшатнулось, но он снова его поймал и заключил в объятия.
-Что ты тут делаешь? – опешила я.
-Помогаю твоему солдатику не сдохнуть, - спокойно констатировал Глеб и усадил меня рядом с Ромой.
-Как он?