-Как он? – голос, который вечным спутником ведёт меня из затуманенной пустоты.
-Стабильно плохо. Очень много ранений, запущенных ран и есть основания полагать, что у него заражение крови. Сепсис распространился слишком глубоко и поразил множество тканей.
Меня это не пугало, больше волновало состояние Маши, которая обхватила мою ладонь двумя своими и уткнулась в мою грудь. Тепло её лица проникало под кожу и вызывало, хоть и мнимую, но улыбку.
-Мы справимся, Рома. У нас всё получиться. Ты только держись, - шепчет Машка, а на моем лице образовывается влага. Что это? Сейчас не имеет значение. Я чувствую как мой организм ослабевает и начинает отказывать. Мне больно двигаться, дышать и тяжело открыть глаза. Веки свинцовые, а кислород в легкие поступает плохо. Ей было бы легче если бы я умер ещё там, в сыром подвале. Но судьба распорядилась по-другому, а значит мой должок ещё не выплачен.
Лицо Машки искажалось и бледнело, она очень похудела, осунулась, совсем перестала быть похожей на ту девчонку, которую я встретил там на гражданке. Весёлость и легкость в её карих глазах с оттенком сероватого улетучилась и превратилась в стальную дымку безразличия ко всему, кроме меня. Словно густая ртуть, что покрыла место былого оттенка легкой серости и предстала крылом стальной, безразличной бабочки, что покрывала чувства и реального человека внутри.
Нас везли долго, я несколько раз отключался и приходил в себя. Мне удавалось уловить обрывки разговоров, которые плохо увязывались в моей голове:
-…пока он в таком состоянии, я не двинусь с места, - Машка кому-то отвечала.
-Хорошо, я подожду. А после отправишь его…, - новый провал. Дальше я очнулся, когда Маша умывала меня прохладной водой.
-У него жар.
-Это нормально при его состоянии, - отвечал незнакомый женский голос, -Когда мы приедем на базу у меня будет больше возможностей для того, что бы постараться сохранить большую часть его возможностей.
-Что вы имеете в виду? – и тишина.
-Мария, у него повреждены нижние конечности и позвоночный столб. Глеб сказал, что у него была остановка сердца на кануне вашего спасения. Всё это непосредственно сказывается на его естественных физиологических функция, - а дальше незнакомый женский голос осип, а я уловил резкое мелькание по правую сторону от своей головы.
-А теперь по делу, иначе я скручу твою недалекую головешку прямо здесь, - тягучий мужской смешок и тяжелый выдох с кашлем.
-Он может сесть в инвалидное кресло на неопределенный срок. Физиотерапия поможет ему, но восстановятся ли 100 процентов функционирования не ясно. Более точно я смогу сказать после детального обследования, - а вот и приговор. Инвалид. Калека. Неполноценный. Лучше смерть. За этими мыслями меня настиг новый провал.
-…я не должен этого понимать. Цена ваших жизней заключается в пользе от тебя, иначе говоря, - шуршание, движение и некое хлюпанье или цоканье, так и не понять, - Я могу отстрелить вам головы прямо здесь и выкинуть на прикорм собак.
Все эти отрывки смешивались и не ясно было где сон, а где реальность. В итоге я провалился в беспамятство, которое принесло меня в нежные руки Марии. Она гладила мои волосы, целовала губы и шептала: «Люблю». Может это рай? Если да, то я не хочу возвращаться обратно.
Глава 13
«Если ты закроешь дверь – я пальну из пушки»
***
«Глеб»
Баба оправдала мои надежды: ловко сориентировалась, обнаружила оружие и постреливала яйца всем, кто планировал препятствовать нашему празднику беглецов. Горячая бабенка от которой дымиться в штанах. Потому меня так и бесило, когда она утыкалась лицом в грудь мертвяку, который должен был сдохнуть ещё в том вонючем подвале. Но ничего, его я убери от неё быстро. Главное, что б мелкий засранец не был важной сошкой, тогда придется вручную, по тихому…
Лепила сразу отбил и сказала, что сосунку если и жить то калекой, а она раскисла, спилась в него ладонями и что-то шептала на ухо. Завидовал ,суке ,черной завистью, ведь чем-то смог пленить такую резвую кобылку!? Видно, что любит его, отпускать не хочет. Борется за этот кусок дерьма. Мне даже стало интересно узнать их историю, хотя плевать, теперь она в моей власти.