Едва ли я подняла голову, наши взгляды пересеклись. . Океаны моей жизни. Голубые, бездонные глаза, очень тусклые и уставшие, как и рука, что рухнула мне на голову, но открытые. Живые. Слегка поблескивающие влагой и покрытые красной сеткой капилляров.
-Ромашка…-в миг подобравшись, я подлетела к его лицу и прижалась к сухим губам. И они ответили. Едва напряглись, - Ты жив. Ты жив, - всё шептала я не веря своему счастью.
В таки моменты осознаешь ценность жизни. Понимаешь, что родные люди забирают часть тебя, покидая этот мир. Каждая новая потеря – маленькая смерть. Даже дыша, можно быть мёртвым. Особенно, когда умирает любовь.
***
«Мария»
Радость – понятие не постижимое на войне. Ты живешь в баталиях и смеешься утреннему солнцу, когда доживаешь до рассвета. Мудрые люди говорят, что нужно жить мгновением, словно завтра умрешь, но знают ли они как это на самом деле? Это не счастье. Не свобода в действиях. Совсем нет. На самом деле жизнь в таких условиях – боль. Страх. Вечное давление и груз. Кажется, легче умереть и не ждать кончины. Перестать играть в рулетку с судьбой и дать нажать ей на спусковой крючок. Но мы не можем. Идём дальше и живем именно так, потому что нас больше ничего не заводит. Для нас слишком пресная простая жизнь. Этого становиться мало. Рушатся рамки, законы, мир переворачивается, но наше главное место счастья и отдыха – поле боя. Со временем ты становишься таким, либо умираешь. Не бывает бывших солдат, все мы одинаково искалечены.
-Ты плохо ел, - стираю с уголка Ромкиной губы кусочек хлеба и дополняю поцелуем.
-А ты совсем не ешь, - зло шикает Рома, тыкая меня под ребро. Знает, гадёныш, слабые места.
-Ромаааа, - протяжно верещу, пока тот валит меня на кровать и притягивает к себе.
-Люблю тебя, Машка. Как же люблю, - целует мою макушку, волосы, шею щеки. Услада моей души – Рома. Он оживляет во мне некую силу, что пробуждает желания, цели и рисует воздушные замки. Это временно, но я могу поддаться мимолётному влечению и почувствовать себя счастливой. Принадлежащей ему. Пусть только миг, но он наш.
Разворачиваюсь к Ромке, заключая его в тесные объятия и целую. Крепко, до дрожи в ногах, так, что бы он знал – « И я люблю. Очень люблю».
С момента как Рома очнулся прошла неделя. Он шел на поправку, однако медленно. Время нещадно сжирало дни, сжимало всё в тесные рамки, которые съедят ласки, любовь, взгляды и выплюнут нас по разные стороны баррикад. Но я уже смирилась. Приняла своё счастье здесь и сейчас, а то что будет после…Это факт, который просто нужно принять. Забыть поцелуи, тесные объятия и горячее дыхание на моей коже. Единственные прикосновения, что пробуждают во мне чувства, дарят любовь. Я навсегда запечатаю эти дни в своей прогнившей душонке, наглухо забью гвоздями крышку кривого гроба и утоплю в болоте крови, что разольется подобно Нилу в злые ливни, топя под собой всё живое.
-Маш, тут подумал, - шепчет Ромка мне прямо в ухо, - Когда мы уберемся отсюда, я хочу поехать на море. Увидеть тебя в купальнике на солнышке. Как ты плескаешься в голубой бездне и смеешься, а капли разлетаются вокруг и я живу этим моментом. Там, в будущем. Где мы с тобой счастливы.
Я прикрыла глаза, представляя описанные Ромой картины и замерла. Ощутила ласковые лучи солнца на коже, его нежный взгляд позади и морской бриз, что смывает все невзгоды, воспоминания и прошлые несчастья. Там я с короткими волосами в разноцветном купальнике и с тем самым взглядом, что принадлежит Машке. Той самой, которую я похоронила под толщей земли. Именно этот мерзкий холодок, что пробежал по коже , вернул меня к реальности , жестко роняя о бетонную стену реальности. Мы не поедем на море. Не будем провожать солнышко с улыбкой на лице и морской бриз не смоет все проблемы. Как и моя улыбка не станет реальностью. Скупая слеза потекла по моей щеке, которую я быстро стерла и повернувшись, взглянула в голубые глаза любимого.
-Конечно, - я нервно хохотнула, свела взгляд на его грудь и вновь взглянула в голубой океан, - Конечно поедем. Будем счастливы. Плескаться на волнах и не помнить всего, что было. Только мы, - я накрыла губы Ромки своими, оставляя жгучий, но такой горький поцелуй. Не сотрутся, Рома. Эти воспоминания навсегда отпечатались внутри нас и будут больно жечь, пока мы не научимся с ними жить, смотря им прямо в глаза, как уродливому шраму на лице. Только мы их будем видеть, а другие смотреть сквозь призму нашей улыбки.
***
«Рома»
Всё изменилось. Маша перестала прятать чувств, отдаваясь каждой минуте. Это не сулило ничего хорошего. Уж слишком хорошо я знал Машку. Она плохо врёт, отвратительно чистит картошку и совершенно не умеет шить. Помню её проклятья на нитки и узкое ушко в иголке, когда та пыталась залатать дырку сначала в своих, а потом и моих портянках. Было до безобразия смешно.