Мария разомкнула сонные глаза и уперлась в меня усталым взглядом. По ней было видно, что ей не приятно то, что она видит перед собой. Но мне насрать. Отворачиваюсь, оставляя огненное пламя в глаз в своей памяти, тут же откидывая его в прошлое.
-Завтра Кузнецов уезжает. Сделай так, что бы его встретили, если ты понимаешь о чем я, Мария, - слышу как встает с постели, садится и потирает лицо. При этом наблюдая в отражении окна за которым уже повечерело.
Маша потерла лицо, взглянула на свои окровавленные руки, потом на меня и недоумевая замерла. Всего на секунду, словно растерялась, но этого хватило, что бы впитать хоть толику её эмоций. Самую малую часть приоткрытой части девки.
-Да, я всё поняла, - голос ещё мягкий, но уже с нотками стали.
-Хорошо, - поворачиваюсь, ловя её взгляд на лету и наблюдая как он меняется, схлестываясь с моим, -Приведи себя в порядок.
Мы смотрим друг на друга ещё секунду, безмолвно ведя сражение взглядами , пока я удаляюсь к выходу.
-Глеб?
-Да?- останавливаюсь в открытых дверях.
-Спасибо. Надеюсь, всё останется между нами? – усмехаюсь, оглянувшись в пол оборота.
-Ты о чем, Мария? – ухмыляюсь, -Мы ведь не любовью занимались, а жестко трахались, - с этими словами выхожу за дверь, тихо её прикрывая и слыша как девка бессильно падает на койку. Да милая, тебе некуда деваться.
***
«Роман»
Тошнит. От всего этого фарса и невозможности открыто поступать как мужчина! Прямо и без колебаний, а не шушукаться за спинами, как это принято в холодных войнах, стеля друг другу «перинку». Ничего, горячие точки хорошо этому учат.
Отец не позволит мне соскочить, сразу взял в оборот моё дело, как только учуял возможность списать со счетов, но ничего и это мы сможем утрясти. Сложнее будет с Марией и этим хером – Ибрагимом. Тварь в погонах. Усмирить его не может никто, уже много лет. Ничего, моей сильной стороной всегда была стратегия и расчётливость.
Сейчас придется вернуться на родину. Сцепив зубы и с ненавистью глянув в глаза той, что меня «предала». Отыграть нужно до конца, что бы все эти ублюдки поверили, купились на мою игру. А уже с гражданки у меня будут такие возможности о которых здесь могут лишь мечтать. И я ими воспользуюсь, будьте уверены, черти.
Вещи собраны, да и что мне было собирать? Смешно. Накидываю китель, шагая к выходу из палаты, больницы, а следом и к дверям автомобиля.
Маша стоит через дорогу от меня и не решается подойти. Смотрит на меня блеклым взглядом, с мольбой, но старается скрыться за маской безразличия. Отхожу от предложенной мне двери и становлюсь прям напротив неё. Гляжу в глаза, проникая в её сознание и прокалывая мозг иглой. Машу трясет. Прости, Мармеладка, но мы должны это пережить. Смотрю, сузив взгляд и максимально стараюсь обозначить свою позицию. Позади неё, вдалеке, виднеется Глеб.Он лукаво усмехается и весело машет мне рукой в прощальном жесте. Растягиваю губы в ответ, поднимаю ладонь в приветственном жесте, а потом выкручиваю в другую стороны выставив всем известный средний палец. Дебильная улыбочка вмиг спадает с его лица, а тело совершает выпад вперёд, делая шаг. Но на этом Глеб останавливается, просто втупив в меня взгляд. Полный ненависти и призрения, но в нём плещется кое-что ещё, да, зависть. Вот я тебя и поймал утырок.
Не досматривая киноленты эмоций на роже Глеба, перевожу взгляд на Машу от вида которой немеет всё тело. Девочка моя, боюсь, что нам многое предстоит пережить, но ты должна знать, что я люблю тебя. Всегда любил. С первого взгляда и касания к твоей силе. Непреклонности, безумству и прекрасной душе, которую ты так умело прячешь, а то и веришь в её черноту.
Долгий и мучительный взгляд глаза в глаза. Проникновенные глаза переливаются любимыми цветами: от миндального до каре-зелёного создавая амбре подобное кошачьему глазу. Запоминаю, стараясь не упустить каждую эмоцию, что ловлю и вижу лишь я. Она изменится после нашего расставания. Станет другой, ещё сильнее. Такова суть Маши. Её не сломать. Боль, смерть, ненависть, голод, война – всё это не убивает её, а делает лишь сильнее. И наше расставание не убьет. Мы будем вместе. Обязательно.
Отворачиваюсь, пересекаю метро до машины и прячусь в прохладный салон. Глаза горят от ярости, мышцы напряжены до предела. Тело и душа ломятся к ней. Мне хочется выкинуться из чертовой коробки автомобиля и бежать к моей Машке, обнять её, придушить в объятиях и сказать, что люблю. Что всегда будет моей и со мной, что смогу спасти и защитить. Но не могу.
-Едь уже, чего стоишь!- зло кидаю водителю, который с перепугу жмёт на газ и. Чуть не влетает в машину припаркованную впереди. Но мне плевать, я всё ещё там, напротив моей Мармеладки, стою и вижу её боль. Впитываю её. Хочу помочь. Не могу. И смириться не могу. А должен. Должен уехать и помочь, здесь я бессилен.