Моя девочка вытаскивала меня каждую минуту, не давая подохнуть в луже собственной крови и мочи. Её образ стал для меня дурманом, плацебо от всех болезней и боли.
Глаза Мармеладки заискрились влагой, которая мерно начала спадать на моё лицо, окропляя солёными слезами кожу. Я был готов поклясться, что ощутил Машины слёзы, но распахнув глаза понял, что это был дождь.
Небо заволокло серым «дымом», вокруг поселилась серость и тьма, а капли, что так уверенно били меня по лицу, оказались простым дождём.
Я сидел на лавке вглядываясь в карикатурные образы туч и искал там лёгкость, которая больше никогда не коснется моей груди, пока она не со мной.
«Маша»
Прошла неделя с уезда Ромы. Вызывать на ковёр меня никто не спешил, как и посвящать в дальнейшие планы. Было ли мне до них дело? Абсолютно нет. В момент уезда Ромы, я ставила крест на своей жизни, да и что такое жизнь, после всего этого яда, который впрыснули в меня сверх дозы?
По ночам мне снились кошмары в которых главной фигурой выступал Дарий. Он смотрел на меня, трогал, давал команды и смеялся. С удовольствием наблюдал мои мучения, слушая крики и звучные трески плоти. Я не боялась его, нет, наверное, как и смерти, но Дарий сумел изуродовать меня изнутри. Коснуться сакрального дубля, что гордо. Носит название «человечность».
Когда умер Малих я утратила всю себя. Топила боль в вражеской крови, оправдываясь и прикрываясь службой, хотя и на неё мне было плевать. Я просто делала, а не думала. Жила поиском смерти от которой меня спасал Рома и в итоге спас. Стал моим смыслом и целью.
Тёплые глаза ушедшего мужа грели меня тёмными ночами, не давали сдаться и стимулировали к началу нового дня, а Рома…Он словно чистый кислород влетел в мои лёгкие, выбивая порочный газ прошлого и знаменуя мою новую жизнь. Смысл. Любовь…
Вертя между пальцев сигарету без фильтра, я иногда подносила её к носу и вдыхала исконно чистый аромат будущей гнили моих лёгких. В голове было пусто, словно я попала в белый промежуток между концом звука и ещё не начавшимся шумом. Глубинные мысли стали мне не ведомы, да оно и к лучшему.
Мне не хотелось себя жалеть, оправдывать или анализировать, пускай подобным мусором занимаются мозгоправы, а я…А я буду делать то, что умею лучше всего - выживать.
-Пошли, красавица, - Глеб материализовался также неожиданно, как и желание разорвать его рожу миной.
Молча встаю, пряча сигарету за ухо и следую серыми коридорами, без интереса изучая поступь врага. Глеб мощный, хорошо сложенный и уверенный в себе боец. Равного ему найти не просто, особенно габаритно.
-Проходи, - неотёсанный открывает предо мной дверь, а там, о сюрприз, величаво восседает Ибрагим.
-Здрасьте, - кланяюсь в плие, сразу падая на диванчик около стола, - Чего надобно? Не уж то по делу? – тварь на кожаном стуле усмехается, привлекая моё внимание к экрану.
-Здравствуй Мария. Да, тянуть не будем. Смотри на экран.
Первые пять секунд я не могла понять, что за чудесные картины мирного мира мне транслируют и какие цели преследуют. Не уж то помучить меня морально, пытаясь надавить на жалость к самой себе? Сомнительно. И вот ровно на этом выводе пошли «горячие пирожки» в виде Ромы, который шагал по улице, а на его затылке светилась красная точка.
-Чертов сукин сын, - вырвалось у меня, пока руки нащупывали нечто острое в кармане, а глаза искали промежуток меж пальцев Ибрагима.
Словно в замедленной съемке, я выудила нож из дополнительного кармана на бедре и в секунду всадила его возле руки зверька, что. Едва. Раскрыл газа, а следом взял. Себя в руки. Глеб среагировал молниеносно: скрутил меня, вытащил «перо» и направил прямо мне в затылок.
-Сука проворная! - шикнул Глеб, а я усмехнулась.
-Отставить, - чеканит Ибрагим, - Глеб! - повышает тон, когда понимает, что бородатый его не молниеносно услышал. Но Глеб делает по своему и на мои запястьях щёлкают наручники.
Приподнявшись со стола, к которому меня приложили лицом, выплёвываю сгусток крови на место где только что лежала и широко улыбаюсь. Ибрагима раздражает моё веселье и он подает знак своей шавке, после чего следует мощный захват моей головы и приклад о то же место, куда я плюнула. Кровь со слюной размазываются по лицу, пока Глеб с усердием бьет меня о гладкую поверхность дерева, наслаждаясь хрустящими звуками моего черепа, а я начинаю не ощущать боли. Так происходит всегда, когда меня начинают мусолить. Организм отключает порог и активизирует резервы, жертвуя всей остальной деятельностью.
Спустя какое-то время меня отпускают, ласково укладывая на окровавленное место, слегка вывернув голову в сторону «вожака», что б ему было удобнее выплёвывать желчь из своего паскудного рта. Я смотрю на ненавистную рожу Ибрагиму, что ухмыляется и становится всё ближе к моему месиву; Пытаюсь отползти, но рука Глеба вжимает меня в стол, давая понять кто здесь главный. Когда мудила оказывается слишком близко, да так что я могу ощутить зловоние его падального клюва, который растянут в довольной ухмылке, он плюет своё знамение, победную речь, которую считает великой.