Наверное, в эти три слова можно вложить всю мою жизнь – горькая, желанная и безмятежная. Есть ещё вариант «госпожа», но пока эта славная глава не началась в моей жизни.
Голова раскалывалась, пока я пыталась отворить свинцовые веки и начать разбираться со всем окружающим, что произошло за последние сутки, как мне казалось. Помещение вращалось, пока я не открыла глаза.
-Ммм, - замычала, ощупывая карманы штанов в поисках сигареты. Хотелось принять дозу успокоительного, а после отправиться к своему «начальнику» за остальной информацией.
Дым скрёб глотку, приправляя привкус крови на языке никотиновой нотой. Закинув руку за голову, я смотрела в окно, где проступало утро, нежно касаясь своими лучиками тленной земли, которую мы регулярно орошаем кровью.
Пение птиц издали создавало атмосферу уюта, погружая в тёплые воспоминания далёкого детства, когда бабушка ещё была жива. Я не была на неё похожа внешне, но душой…Наверное, это единственное воспоминание, которое я хочу нести сквозь всю жизнь. Её звали Маргаритой. Она была замечательной женщиной для меня. Подарком жизни, который научил меня любви. В её глазах таилась голубая гладь неба, штормовой океан и глубина аквамарина во всех его оттенках. Я помнила её добрый взгляд, ямочки под щеками и морщинистые руки. Она была моей ласточкой.
Я давно не вспоминала о бабушке, с того момента, как покинула детдом. Мне не хотелось порочить её память о свои беды. Я желала принести на. Её могилу цветы, когда встану на ноги. Купить домик в котором она жила и посадить там маргариток, что б каждый день я могла смотреть на наш дворик, где пили чай с сушками и вдыхать запах цветов, напоминающих мне о самом прекрасном отрывке моего детства.
Докуривая, вместе с дымом, я отпускала чудесный миг, что канет в небытие ещё на долгие месяцы. Сил на подъем совсем не было, но я встала. Сначала с кровати, потом с унитаза, следом села на пол душевой и снова встала.
Минуя серые коридоры, я зашла в кабинет Ибрагима, попросила уведомить меня о задании и вновь присела на стул, который уже был натёрт до блеска. По лицу урода, я осознала весь ужас моей ситуации, но когда на экране появилось его лицо - онемела.
Я умела держаться, не. показывать эмоций, но он был моим надломом. Свидетельством падения.
-Ваше новое задание, Мария. Вам необходимо найти лагерь Дария и вернуть его доверие. За это Роман получит полную свободу, а если вы сумеете завершить с Дарием, то вас наградят и признают героем войны. Вы уйдёте на пенсию. Для вас это лучший вариант.
Всё вокруг закружилось, а мир начал трещать, словно меня пытаются закинуть в центрифугу из которой я едва выбралась.
Вновь поднявшись со стула, я сгребла со стола папку с новым заданием и скрылась. За дверью, следом в коридоре и лишь захлопнув дверь своей комнаты – упала замертво на пол. Листы дела разлетелись по полу, пока я содрогалась в истеричном хохоте, переменчиво уходящей в истерику.
Фотографии Дария заполнили всё пространство от чего стало сложно дышать. Мне хотелось выбежать из маленького помещения, где моё прошлое наступало на пятки и твердило о моём надломе. О человеке, что изменил мою суть. Влез в душу, под кожу, в рассудок.
И вновь я встала: сначала на колени и локти, потом села на пол и собрала листы, а следом поднялась на ноги и подошла к зеркалу.
-Я получу свободу любой ценой! – пообещала я себе и всмотрелась в отражение животного, которое сотворил сам же Дарий.
Глава 15
«Раскрывая врата Ада, не забудь оставить душу на крючке у входа»
«Мария»
У грехов нет лица в отличии от страхов. Мой как раз осматривал меня безумными глазами, ощупывая каждый уголок уже давно изученного и истерзанного им же тела. Ненависть бурлила во мне сутками, пока меня готовили к делу прокручивая картинки и плёнки с его участием. Моим и его.
Особенно отчетливо отпечаталась в памяти жарящее солнце пустыни, которое содрало с меня кожу, а Дарий с лёгкостью оскабливал кровавыми пластами остатки с костей, кайфуя и получая отдачу от месива в виде меня. А когда боль мешается на уровне с удовольствием…ты уже перестаешь быть человеком.
Неделями выбивая костяшки из пальцев о все поверхности базы, я окрашивала всё багровым цветом, туша сигареты о руки своих же опекунов. Меня избивали профессионально - не оставляя следов и не калеча. Когда в глазах появилась лёгкая дымка, а рассудок помутился, Ибрагим велел ввести меня в кому и привести в порядок, да бы сохранить состояние овоща для моего нового «хозяина» к которому меня и доставили. Удовольствие разливалось мощным потоком от обладателя ангельского лица Дориана и проклятой души, собравшей в себя все грехи мира, одаряя меня липкими касаниями черного взгляда. Покорно опущенное лицо и прикрытые глаза - не были поддельной гримасой, ведь безысходность выглядит также тускло, особенно, когда она приправлена безусловным страхом за чужую жизнь и выбитым клеймом смирения.