-Ты пришла ко мне шестеркой, решив, что эту информацию я оценю дороже твоей шкуры?
-Нет, - еле открывая губы, выдыхаю ответ, осознавая всю никчемность ситуации и самой себя. Дарий обходит меня вокруг, словно хищник, который метит жертву. Жадно вдыхает воздух около моей шеи, не касаясь , при этом полностью измазав меня своим прожорливым взглядом. По коже рассыпался рой мурашек, а тело дрогнуло от колких воспоминаний его изощрённых пыток. Надругательства над остатками моей души. Правда, он трактовал это по своему.
Остановившись позади меня, Дарий обнял ладонями мои плечи, обдавая ключицы горячим дыханием, и скользнул шершавым языком от трапециевидной мышцы к шее, впиваясь острыми зубами в плоть и выбивая из лёгких весь воздух, которого итак было невзначай. Горько зажмурив глаза, я прикусила нижнюю губу до крови, стараясь привести себя в чувства стальным привкусом на языке, но улыбка Дария, что касалась моей шеи распинала каждую клетку тела, вырывая из горла стон поражения.
-Нет…- шикнула себе под нос, ощущая ладони Дария на своей груди, следом талии и бёдрах.
Одним кивком головы он заставил всех покинуть помещение, уволакивая меня в свою мрачную пещеру порока и истязательств. Захотелось закурить, но и этого мне не позволено. Я должна быть покорной жрицей ночи самого уродливого чудовища из тех, что мне пришлось попробовать на вкус. Сейчас, я была благодарна за дни проведенные в Пандоре, ведь всё воспринималось в разы проще, словно я уже это делала. Именно Пандора натолкнула меня на мысль о новой цели, которую я боялась произносить даже в своем сознании.
Пальцы Дария мягко обвили мою шею, пока другой рукой он стянул всё тряпье, что я так тщательно натягивала на себя, желая скрыть омертвелое тело от его жалящих касаний.
В голове набатом всплывали отрывки войны, мёртвые солдаты, боль от ножевых и пуль, глаза Малиха, Ромы, весёлые вечера в баре, поезд, который нёс нас с Ромашкой в новую жизнь…Блики не прекращались, пока я не ощутила нехватку воздуха и сильный захват массивных ладоней.
-Шшш, - словно змей, успокаивающе шипел Дарий, вводя меня в полуобморочное состояние, - Мне необходимо твоё сознание. Чистое и не омрачённое ложью.
Выдохнув в последний раз я провалилась в белесую бездну, что тащила меня всё глубже и глубже, да так, что я уже не могла понять жива я или нет.
«Глеб»
Маша превратилась в приведение, тень от самой себя. К моменту отправки на точку, Пандора выжала из неё все соки, включая душу, волю и жажду к жизни. Каждый раз вынося бездыханное тело девки за пределы центра, я осматривал её пустынный взгляд устремленный в небо и никак не мог понять улыбки, что вечно озаряла её лицо. Даже в коме, когда та и знать не знала, где она, неустанные 32 зуба блистали с периодичностью несколько раз на день. Это делало её другой. Не такой, как мы. Животным с другим видом оскала.
Пандора убивала в ней всё, но не смогла добраться до чего-то сакрального, что малыхе удалось сокрыть ото всех нас. Местный врач приводил её в чувства быстро, не обращая внимания на побочки и спецэффекты о которых, по видимому, знал только я. Ведь бремя в виде мелкой суки, что свалилась мне на голову, так и осталось моим. Ибрагим чётко дал понять – Маша моя головная боль.
Силой духа и волей к жизни Маша поражала всех. Её сознание видоизменяли и готовили к вещам похуже, чем может представить себе самое извращенное человеческое сознание. В последние дни она стала сама не своя, а обмороки и конвульсии предшествовались припадками и срывами. Впалые щеки, помутневшие глаза и триммер в руках – забирал у всех веру, кроме неё. Но Ибрагиму было мало, он хотел сделать из неё идеальное оружие, которое умрёт или исполнит свой долг.
В последний раз, когда она воткнула ручку в глаз врача, Ибрагим посадил её на цепь и заставил ввести препарат лишающий зрения и слуха. Мария просидела так неделю. Ничего не ела, только пила и лежала на боку. Когда я её забрал, девка даже не шевелилась, а при осмотре и признаков жизни не подавала. Этот день я хорошо запомнил, ведь тогда, впервые за последние 15 лет, во мне проснулась жалость. Я её уже ожидал, ведь плотская тяга всегда порождает чувства, а любые чувства приводят к отсутствию холодного безразличия и, хоть малейшему, но сочувствию.
Занеся девку в комнату, я уложил её на кровать и сел рядом. Тело Маши исхудало, покрылось синевой и кровавыми сетками. Руки дрожали даже во сне, а глаза не двигались и были слегка приоткрыты.