- Ты можешь оставить блок и забыть обо всём как о страшном сне, а можешь начать развивать наш дар. Выбор только за тобой. И ещё, одной из реакции твоего организма на блок могут стать головные боли. Они возникнут не сразу, а могут не появиться вовсе. Есть рецепт специального настоя, который поможет он них избавиться.
Вот так проживёшь тридцать с лишним лет, и даже не будешь догадываться о том, насколько отличаешься от остальных, и насколько ты уникальна. А ведь до определённого момента и возраста я считала себя зауряднейшей из людей. А теперь поглядите-ка, как всё оборачивается…
Выбор.
Что-то в последнее время меня слишком часто ставят перед выбором.
И в данном случае он у меня всё-таки есть.
Глава Четвёртая. Новый мир
Уверенными шагами,
со свежими мыслями в новую жизнь…
За месяц мне пришлось в авральном режиме разбираться с делами в бизнесе, чтобы передать управление своей маленькой империей своего заму. Конечно, перед этим уговорив Лукаса проследить за всем пока меня не будет и периодически докладывать о состоянии дел. Возможность продать дело, причём за очень хорошие деньги, у меня была. Но делать этого я не стала, всё ещё надеясь, что долго на Эквей мы не задержимся и достаточно скоро вернёмся с Кэтти домой. Ведь всегда есть вероятность того, что ей там не понравится? Одно дело смотреть на красивую картинку, восторгаясь красотами и пейзажами, а совсем другое столкнуться с реальностью.
С остальными ученицами я познакомилась уже на корабле. Взглянув на стайку накрашенных девчонок 13–15 лет, которые только и щебетали о эквейтах, Князе и хите. Они были настолько разными и такими непохожими друг на друга — брюнетки, блондинки, шатенки, рыжие. Одни — высокие, другие — приземистые. Как не пыталась, но так и не смогла понять, по какому же принципу вёлся отбор. Единственное что их всех объединяло — это фанатичная любовь к Эквей и всё что с этой планетой было связано. Пришлось признать, что и Кэтти тоже далеко от них не ушла. Её глаза так же фанатично сияли, как и у остальных, от одного слова «Эквей». А это значит, что вряд ли мы скоро вернёмся домой.
Долго слушать щебетание я не смогла, у меня с невероятной силой разболелась голова, поэтому наскоро попрощавшись, ушла в свою каюту, мечтая только об одном — заказать бутылку вина и провести в отсеке всё оставшееся до прилёта время.
Нет, не гожусь я для роли воспитательницы. Совсем не гожусь. И о чём с ними разговаривать, когда они к. оме этой чёртовой планеты и думать ни о чём не хотят.
Своими мыслями я поделилась с Княгиней, когда встретилась с ней за ужином в её личной каюте. Словно почувствовав мою неуверенность, Алексия позвала меня к себе, где мы могли поговорить без свидетелей.
Алексия мне нравилась. Даже не заметила, когда именно, я перестала видеть в ней виновницу всех своих бед, а я, ведь, на полном серьёзе винила именно её. Сбросив оковы обид на весь белый свет, я искренне радовалась тому, что моё внутреннее «я» не отторгает эту женщину. Несмотря на громкий титул, богатство и положение, ей удивительным образом удалось остаться искренней девушкой.
И сидя напротив неё за богато обставленным столом, я не чувствовала себя бедной родственницей, которую пригласила на личную аудиенцию королева. Нет, всё было так по-домашнему, что не расслабиться было просто невозможно.
Поэтому я и поделилась с ней своими опасениями. Потому что была уверена, что она поймёт и может даже что-то посоветует.
— Ты слишком строга к себе, Элиза, — Алексия почти сразу стала обращаться ко мне на «ты» и этим сокращённым именем, показывая, что не приемлет никакого официоза. — Да, не спорю, подростки — это сложно. И работа с ними требует терпения, такта и в то же время строгости. Нельзя позволять им садиться себе на шею. Надо нащупать ту тонкую грань, чтобы попытаться стать им другом, но и не допустить уж явной фамильярности. Это адский труд — добиться от них уважения и послушания. Сама с ужасом жду момента, когда Алекс и близнецы вырастут. Их характеры и поведение так далеки от идеального, особенно после того, как их воспитанием начинает заниматься дядюшка.