— Почему они ушли?
— До покупки этих мест Алексеем браконьеры сильно проредили их. Думаю, они решились на побег, как только узнали о том, что этот лес окончательно стал собственностью людей.
— Ясно, получается вы были здесь с тех пор, как лес купили?
— Да, целых четырнадцать лет…
— А что тогда случилось с Воргом? Вы забрали его себе?
— Нет, ему пришлось выживать среди зверей.
— Почему вы не приютили его? Места бы у вас точно хватило.
— Это будет сложно понять...
— Я могу хотя бы попытаться.
— Ладно, я отвечу... — вздохнула Винтер. — Звери бы отвернулись от меня. Ты ведь не маленький, знаешь, что едят хищники. Мясо… Их мясо. Представь если бы я укрывала ребенка из семьи каннибалов. Общество бы это не оценило, вот и травоядные бы не смогли.
Юноша ничего ей не ответил.
— Когда волки ушли из леса, травоядные были не в себе от счастья… Но оно тут же развеялось, когда пролетели вести о найденном волчонке… Последнем крупном хищнике леса. Его хотели убить, просто затоптать копытами, но… Я не дала им добраться до него, встала прямо перед входом в пещерку, где он скулил. Это немного поумерило их пыл, поэтому они решили просто дождаться, когда Ворг умрёт от голода, а мне дали предупреждение, чтобы я не связывалась с этим зверем.
— И вы так просто сдались?
— Мне очень хотелось, но сердце не давало покоя, поэтому каждую ночь, тайком, я стала приносить ему мясо. Это были малые крохи, чтобы никто не учуял запах, но лучше, чем ничего. Сначала Ворг просто не ел, потом брал очень нехотя, а когда подрос… За каждый взятый кусок он принес на порог по цветку. Это был один из тех немногих дней, когда я была по-настоящему счастлива…
— Это ведь хорошо?
— Ничего не дается за просто так, запомни это. Звери узнали обо всём и отвернулись от меня, как и обещали. Осталась лишь небольшая часть тех, кто был готов со мной говорить, не смотря на мои преступления.
— Но ведь спасение жизни не преступление! — не понимал парень.
— Звери как люди и наоборот… Неважно кем ты был, что ты сделал давным-давно, важно только то мгновение, когда ты оступился. Доброту все забывают быстро, зло помнят всегда. Раньше я была другом, советником, врачом, а сейчас я предательница, целитель их природного врага. Даже если кто-то из них заболевал, то не приходил ко мне. Ворг тоже после всего этого отвернулся от меня… Он боялся, что меня покинут оставшиеся звери.
Хорошенько переварив эти слова, вспоминая всю грусть её голоса, парень задал последний вопрос:
— Вы жалеете о том, что сделали?
— Ни капли.
После этого они молча продолжили путь. Когда заяц остановился, старушка и юноша увидели попавшего в капкан волка. На его лапу невозможно было смотреть, видимо он пытался вырваться, но острые зубцы лишь сильнее драли плоть.
— Ворг… — Винтер присела рядом со зверем.
Тот прорычал что-то в ответ.
— Можешь сколько угодно огрызаться, я не уйду. Точно не сейчас. Фирс, подойди!
Парень послушался, но, когда начал приближаться, волк оскалил зубы.
— Ворг, он мой друг, который поможет вытащить твою лапу.
Зверь спрятал острые зубы, и юноша подошел.
— Повезло, что капкан старого образца, — проинформировала старушка. — Новые без пульта не вскроешь. Тебе нужно медленно схватиться за обе части «челюсти» и открыть их как можно сильнее, чтобы я могла вытащить лапу Ворга.
— Понял.
Ухватиться так, чтобы не сделать еще больнее было трудно, но это получилось. Как только капкан разжался, волк был освобожден, но завершением спасения это сложно назвать.
— Его лапа… Здесь я мало чем смогу ему помочь, — перевязывая её, информировала бабушка. — Нужно отнести его в дом как можно быстрей. Он здесь провел далеко не пару часов…
— Хорошо, тогда поторопимся.
Фирс максимально аккуратно и медленно поднял волка, после чего пошел следом за старушкой. Та ничего не говорила, но лицо и так всё рассказывало. Она волновалась за Ворга, боялась, что они могут просто не успеть.
Преодолев весь путь, юноша занес волка внутрь дома, после чего Винтер указала на одну из комнат:
— Там операционная. Занеси его и можешь передохнуть здесь на диване.
Парень так и поступил, а женщина закрылась в комнате с волком. Оттуда звучали и болезненные, звериные крики и вой, но потом всё утихло… Спустя какое-то время выйдя из комнаты, старушка сняла окровавленные перчатки и сказала:
— С ним всё будет в порядке.
Фирс был этому рад, но тут же его посетила мысль. Этими словами она хотела успокоить парня или саму себя? По её радостному лицу всё было очевидно…