Глава 1: Ради чего живём, из-за чего погибаем
- Если чувства берут верх над разумом, это чревато опасными последствиями. Раздражительность легко перерастает в презрение, затем в злобу.
А злоба, питаясь самой собой, может трансформироваться в ненависть - самое разрушительное чувство. И в конечном итоге превратиться в безудержную ярость, лишающую рассудка.
Именно под властью эмоций, а не здравого смысла оказались те, кто развязал ужасы 3-ей мировой войны. Когда страсти берут верх над рациональным мышлением - только беды ждут человечество.
Голос звучал уверенно и властно, но в нём слышались какие-то подавленные, скорбные нотки.
На фоне чёрно-белых кадров разворачивалась картина разрушения. Ядерный гриб, медленно расходясь, оставлял за собой облако пепла и дыма.
Затем сменился другой кадр - рушилось кирпичное четырёхэтажное здание. Камни, пыль, обломки летели во все стороны.
В тот момент, когда зритель под впечатлением от увиденного разрушения наверняка задержал дыхание, голос вновь прервал тишину.
Однако в этот раз в нём слышалась не просто сила - скорее боль и понимание того, какие последствия несут за собой подобные катаклизмы. Говорящий, казалось, сам переживал увиденное.
Его речь сопровождала кадры ужаса, напоминая о страшной цене разрушения.
- Голос зазвучал ещё более подавленно и с горечью.
На фоне кадров, снятых с воздуха, пылали руины огромного города. Огненные завихрения охватывали всё пространство там, где ещё недавно стояли многоэтажные дома.
Сквозь дым виднелись обугленные остовы небоскрёбов. Повсюду царило запустение и разрушение.
Тот, кому посчастливилось выжить среди этого кошмара, знал — человечеству больше никогда не испытать таких страданий.
Четвёртая мировая война стала бы окончательной расплатой за безумие и жестокость предыдущих. Пепел погреб под собой надежды на мирную жизнь.
В голосе звучала мольба не допустить повторения трагедии и сохранить то, что осталось.
Кадры один за другим сменяли изображения исторических диктаторов и тиранов - виновников кровопролитий мирового масштаба.
Их лица - воплощение человеческих пороков - честолюбия, жестокости, страсти к власти.
Говорящий напомнил - мы все одержимы своей изменчивой человеческой натурой.
И чтобы не повторить ошибок прошлого, нельзя вверять судьбу человечества тем, чья воля подвержена искушениям.
Только выстраивая мир на принципах гуманизма и справедливости, можно обезопасить страны от новых трагедий.
Эти слова звучали как мудрое завещание пасти человечество от зла его собственной натуры.
Затмения кадра и слов. Пауза. Звук щелчка пистолета.
В полутьме комнаты мужская фигура выделялась только силуэтом. Судя по плавным, но предельно чётким движениям, это был хорошо тренированный человек.
Его мускулистый торс переливался в скудном свете, пока он плавно переходил из одной удерживающей стойки в другую. Движения были настолько отточенными, что казались танцем.
В его руках синхронно двигались два пистолета с длинными стволами. Оружие служило продолжением ладоней, настолько плавно они сменяли друг друга в руках тренирующегося.
Словно тень, он с лёгкостью менял позицию, ни на секунду не теряя концентрации и контроля. В его движениях угадывалась большая воля и сила духа.
- Голос зазвучал ещё строже и уверенней на фоне медленно растягивающихся звуков монастырского хора.
Торжественные, чуть эхом отдававшиеся в глубине ноты придавали словам особую силу убеждения.
Говорящий объявил, что ради безопасности всех было принято непростое, но неизбежное решение - создано новое силовое подразделение.
Кадры ярко вспыхивали и гасли, переключаясь на крупный план мужчины.
Он крепко, будто родными, сжимал в руках два пистолета. Дула их были направлены прямо вглубь кадра, в самую суть изображения.
Мрачная, но решительная картина - воплощение необходимости защищать мир любой ценой, даже ценой жёстких мер - Граматон клерик
Перед нами возвышалось массивное, по-каменному серое здание. Его фасад удлинял и утяжелял гигантский выступающий козырёк, тянувшийся вдоль всего периметра.
Колоссальные вертикальные колонны по бокам придавали строению торжественный, аскетичный вид.
Чуть выше по центру прорезалось насквозь огромное отверстие в форме буквы "Т". Врата в этот монументальный храм выходили наружу.
На самой нише выреза, почти сливаясь с серым цветом, виднелась чья-то фигура. Несмотря на небольшие размеры, от незнакомца исходила угрожающая, грозная аура.
Что-то внушающее трепет и благоговейный страх окутывало это строгое сооружение и его загадочного стража.