- Теперь мы живём в мире с собой - тон заметно смягчается - И человечество едина. Войны в прошлом.
С высоты птичьего полёта раскрывалась чёткая композиция. В центре на подиуме в стеклянном кубе возвышался Вождь. Вокруг него по углам ровным квадратом стояли четыре фигуры в гладких лакированных черных доспехах - шлемах, плащах, сапогах и перчатках. На груди у каждого крепился автомат чёрного цвета. За этим внутренним квадратом, словно защитный контур, выстраивались два ровных ряда идентичных Стражей - неподвижных и излучавших угрожающую силу. Их тёмные фигуры являли чёткий, отлаженный до автоматизма порядок вокруг фигуры Вождя.
- От ненависти осталось воспоминание, теперь нами руководит только наша совесть.
Вновь открывался внутренний двор большого сооружения. Между ровными рядами неподвижных стражей в черных доспехах размеренно шагали их собратья. На гигантском мониторе, возвышающемся надо двором, показывали, как несколько стражей систематично складывают все имеющиеся предметы в одну колоссальную пирамидальную кучу прямо посередине двора. Их действия были чёткими и слаженными, словно прописанными алгоритмом. Все вокруг являло чёткий порядок и авторитарный контроль. Вещи музыкального, литературного, и художественного характера. Некий неизвестный стражник с энтузиазмом разматывал и вырывал видео-плёнку и в конце выбрасывает на самую верхушку кучи.
- И голос этой совести требует вести все предметы вызывающие эмоции, в Ес-10. - в голосе заметны нарастающие раздражительные нотки - В категорию эмоциональной опасности, те вещи что снова могут пробудить в нас чувства!
Последнее слова, Вождь произнёс с особой презренностью. Кадр спустя, мужчина на сей раз в белоснежно-белом плаще, с огнемётом в руках, выплёскивав струи огня, не оставляя высшему искусству шанса на помилование.
- На этот раз Либрианцы. Вы победили!
Произнеся эти слова, Вождь предстоит в крупном плане. Его лицо немного разглаживается и даже смягчается. Уголки губ слегка, чуть заметно приподнялись, хотя печать суровой хмурости никуда не делся. Но даже не смотря на все перечисленное "Вы победили!" с его уст, произносится весьма торжественно, но все так же бесчувственно.
- Вопреки вероятности, вопреки собственной природе. И так, я вижу что вы, выжили!
Локации меняются снова и снова, перекидывая то на муравьиную улицу, то на сидящих с патрулирующей стражей. Лица также сменяются фокусом, в зависимости от местоположения. От последнее произнесённого слова, молодой человек с пшеничными и выпадающими на лбу волосами, и бровями телесного цвета, первым встаёт с места и в сдержанной улыбке, предаёт Вождя первым аплодисментам. За ним следом встают люди всех полов, возрастов, цветов кожи. Ни улыбки, ни смеха, ни радости. Лишь пустые аплодисменты. Человеческий поток продолжает шагать дальше, под пристальным присмотром людей в чёрном. На их уровне возвышается 10-ти летний ребёнок. Вдруг рука ребёнка поднимается, легонько касается плеча вооружённого стражи. Тот вопросительно смотрит на коснувшегося его мальчика, но находит ответ в его указательном пальце. Он сделал решительные шаги навстречу, второй стражник последовал за ним, туда, куда указывал мальчик не изменившийся в лице. Жертвой его указательного пальца, оказался лысиной на макушке, сединой по бокам старик, темно-синим комбинезоне. Стражники схватили его под руку и так же быстро как бесцеремонно унесли его с улицы в здание. Ни мальчик, ни безликие грозные стражники, ни сам жертва возраста и обстоятельств, не произнесли ни звука. Хмурые, строгие, бесчувственные, сердитые выражением лица люди, облачение во все чёрное, довершают свой боевой танец сферическим соединением двух рук у груди, всем тем же скрученными пальцами. Белая машина с двумя клериками, входит и разъезжает по городу через пустынные дороги. Как вдруг в салоне машины раздаётся быстрые, повторяющие, писклявые сигналы.