Джон с любопытством и размышлениями наблюдал за этими сценами, пытаясь проанализировать взаимодействие разных слоёв общества и их функции в социуме.
Джон со всем вниманием и максимальной сосредоточенностью прислушивался к звучащим из громкоговорителей, установленных по периметру центральной городской площади, мелодичным, но в то же время чётким и ясным интонациям женского голоса, который транслировал очередное важное радиосообщение от местных властей. Он старательно фиксировал в памяти каждое произносимое слово и тончайшие нюансы в дикции диктора, пытаясь тщательно уловить смысл сообщаемой информации. Безличные, но вежливые интонации дикторши извещали жителей о введении ряда строгих нововведений и изменений в действующие на данный момент городские правила и нормы поведения в общественных местах. Джон понимал, что эти вновь установленные ограничения и ограничительные меры, о сути которых сейчас сообщается, неминуемо отразятся на привычном укладе его повседневной жизни и привнесут определённые коррективы в сложившийся ранее образ действий.
Внимательно улавливая каждое слово, он узнал, что целый ряд произведений искусства, музыкальных композиций и интерактивных приложений теперь попадали в чёрный список как предметы, представляющие, якобы, угрозу для общественного порядка. Хранение, распространение или использование таких вещей влекло за собой суровые наказания.
Внезапно женский голос прервал грубый мужской бас:
- Дикторша сообщила, что ей необходимо внести уточнение и конкретизацию в перечень тех вещей и предметов, запрещённых к обороту и использованию согласно нововведённым правилам. Она попросила прощения за необходимость дополнительно уточнить и прояснить ситуацию. Затем дикторша сообщила, что по указанию и распоряжению верховного лидера государства происходит изменение классификации и категоризации ряда литературных и художественных произведений, которые ранее относились к определённой группе. Женский голос вежливо, но чётко сообщил, что по указу правителя каждение статуса некоторых книг, фильмов и иных творений меняется, и отныне они попадают под иную категорию ввиду пересмотренной оценки их содержания.
Дальнейшее объявление перебивалось кашлем и помехами. Раздался какой-то шум, затем наступила тишина. Джон насторожился - не часто видные чиновники позволяли себе перебивать друг друга публично. Что-то явно изменилось в верхах власти по поводу новых законов.
Джон испытал живой интерес, какие конкретно литературные или художественные произведения могли быть исключены из перечня запрещённых материалов в свете уточнения, о котором сообщила дикторша. Его любопытство нарастало с каждой секундой прерывистой и нечёткой речи дикторши, а также моментов помех и наступавшей после них тишины. Эти паузы и перебои в трансляции лишь ещё больше распалили желание Джона узнать, какие именно творения теперь разрешено будет просматривать и читать. Неполадки в громкой связи невольно настраивали его на мысль о возможных неладах в самом руководстве города, которое, видимо, пыталось скрыть или смягчить какие-то факты, давая нечёткие и прерывистые комментарии о пересмотренном списке.
Приблизившись к своей цели маршрута. Джон Престон с восхищением и некоторым трепетом рассматривал монументальное сооружение, возвышающееся на противоположном краю площади. Этот внушительный по масштабам объект архитектуры не походил ни на какие другие здания, что Джону доводилось видеть. Его серые монолитные стены, десятки этажей и площади напоминали огромный скальный массив, незыблемо стоящий против ветров времени.
Казалось, это сооружение не испытывало воздействия стихийных сил, сохраняя свой неустрашимый и торжественный вид на протяжении долгих лет. Его грозное и господственное присутствие ощущалось всеми вокруг. Джону чудилась в архитектуре и масштабах этого сооружения монументальная красота и мощь. Перед лицом его незыблемой громады люди казались совсем крохотными и незначительными, подобно муравьям. Это место являло собой олицетворение какой-то непоколебимой силы и власти, перед которой все должны были склониться.
Джон Престон долго и с нескрываемым восхищением рассматривал огромное архитектурное сооружение, возвышающееся на дальнем краю площади. Ему было трудно даже вообразить тот масштаб труда и усилий, которые потребовались для создания столь монументального сооружения. Его многочисленные этажи и помещения казались бесконечными. Уже сам факт подъёма к самому первому входу представлял немалое испытание. Крутые, высокие ступени вели ко второму уровню, что явно требовало определённой физической подготовки.